– Претендент Тытырин, – объявил претендент. – Прочту настоящие стихи.

Тытырин закрыл на секунду глаза, затем сразу выдал:

В последующих строфах рассказывалось про копны, лихую молодецкую удаль и глубокую грусть, про запах свежесрубленных берез и про разливающийся по вечерам малиновый перезвон и песни соловья.

Грусть… Но грусть не отменяет беспощадности. Скоро я узнаю.

На ристалище развернулся экшн – перед самыми песнями соловья Тытырин выхватил из-за пазухи шапку и быстро надел ее на голову.

Тытырин охнул и лихо хлопнул шапку оземь. Трибуны захлопали оживленней. Свинья хрюкнула. Пендрагон одобрительно кивал.

– Молодец! – Ведущий хлопнул Тытырина по плечу. – Персиваль был бы тобой доволен. Только не в тему немного. При чем тут Россия, мы в Деспотате.

– Я могу по-другому, – Тытырин схватил ведущего за руку. – Вот так.

– Это хуже, – поморщился конферансье. – Карпаты какие-то… Шагай, Гарин-Михайловский [25], шагай!

Претендент Тытырин поклонился и удалился на трибуны.

– Претендент Ямомото, сёгун Внутреннего Предела, – объявил конферансье. – Почетный лауреат Первого Открытого Поэтического Турнира. Приветствуем.

Трибуны приветливо приветствовали прошлогоднего лауреата, весьма походившего на самурая.

Как бы подтверждая свою самурайскую сущность, Ямомото выхватил меч, произвел несколько выпадов. Свинья с опаской посторонилась на окраину арены. Зрители одобрительно загудели. Ямомото резко спрятал меч в ножны и хриплым гортанным голосом произнес:

А этот Ямомото оказался блюдолизом. Глаза дракона – это круто, глаза дракона – это звучит.

– Неправильный размер, – покачал головой Коровин. – Хайку не так сочиняется…

– А мне понравилось, – сказал Кипчак. – Только что такое сакура?

– Это черешня, – объяснил я.

– А что такое черешня?

Что такое черешня, я объяснить не успел. Трибуны взорвались аплодисментами. Хлопал даже Пендрагон. Потихоньку так, значительно.

Свинья вздрогнула.