– И он открыл мне Секрет!

Что-то быстро я отыскал то, что мне надо было. Пожалуй, как-то чересчур быстро… Но все бывает. Тем лучше. Тем лучше. Так я легкомысленно подумал.

Пендрагон, как любой уважающий себя диктатор, был невелик ростом. Наверное, даже ниже Коровина. Довольно толст. В черных очках-консервах, в летчицком шлеме.

– Почтим его память вставанием! – крикнул Пендрагон.

Трибуны с грохотом поднялись, с соседнего болота сорвались испуганные чайки. Ристалище, на котором проходил Второй Открытый Поэтический Турнир, располагалось на самом краю Владиперского Деспотата. Сразу за трибунами начинался ров, по обыкновению заполненный пираньями. Вокруг самого ристалища расползались разнообразные строения – судя по виду, как технического, так и жилого назначения. Строения эти были весьма хилые и невзрачные, такие в изобилии водятся в окрестностях Тегусигальпы. Если идет крупный град, то они обрушиваются на обитателей. Штаб-квартира Деспотата помещалась где-то между этими зданиями, ничем среди них не выделяясь. Что правильно – при бомбежке начальственное здание не отличишь.

Но я отвлекся от поэтического турнира.

Итак. Минута молчания поплыла над болотами, торжественность момента нарушалась лишь чайками, из-за чаек казалось, что я не на поэтическом состязании, а на морской рыбалке.

– Спасибо, – кивнул Пендрагон через минуту молчания, когда чайки немного успокоились. – Спасибо, друзья! Персиваль видит нас, Персиваль помнит нас! Мы помним Персиваля!!! Он в наших сердцах!

Трибуны с неменьшим грохотом опустились.

Пендрагон продолжил:

– Ни для кого не секрет, что Великий Персиваль Безжалостный был тонким знатоком и ценителем художественного слова. И каждый день он сочинял балладу. Мне повезло, я был счастливым свидетелем его творчества. Оно наполняло мое сердце радостью и ликованием. Ибо давно доказано, что без хорошей литературы человек не может прожить ни дня. Надеюсь, очень скоро наш Великий Деспотат поднимет голову! Надеюсь, у нас будут средства, и мы воздвигнем памятник великому воину и поэту!

Трибуны восторженно заревели. Пендрагон успокаивающе поднял руки. Трибуны замерли.

Пендрагон продолжил:

– Сегодня здесь, на этом небольшом клочке суши, сошлись истинные любители поэзии со всего мира! Поэтому я властью, данной мне судьбой, Второй Открытый Поэтический Турнир памяти Персиваля Безжалостного объявляю открытым!

В воздух поднялось несколько голубей, зрители замахали флажками, оркестра, правда, не было.

Пендрагон поклонился и направился к трибуне для почетных гостей. Украшенной еловыми лапами и яблоками.