Большая корова пробьет рогом хрустальную сферу, солнце юга наполнит мою душу золотым сияньем.

И над полями прошла гроза, опьяненный бурей, я окуну пальцы рук в золотой песок и брошу взгляд в даль.

И оттуда, из-за убегающего горизонта, мне улыбнется он, Борхес.

На ристалище стало тихо.

Круто, подумал я. Кипчак посмотрел на меня с недоумением, Коровин стукнулся головой о решетку.

– Кто такой Борхес? – шепотом спросил Кипчак.

– Видишь ли, Кипчак, – принялся объяснять я. – Вот когда к твоей маме приходят подружки, они о чем говорят?

– Ну, не знаю… О погоде.

– А когда к этому Снегирю приходят друзья, они говорят о Борхесе. Понятно?

– Понятно, – вздохнул Кипчак.

Снегирь поклонился.

По трибунам перекатились жидкие хлопки. Пендрагон задумчиво покивал. Свинья издала полный сомнения кишечнополостной звук.

– Нескладно что-то, – сказал ведущий. – Рифма где? Рифму-то почему не дал?

– Это верлибр [23], – с гордостью ответствовал Снегирь. – Тут рифма не полагается.

– Ладно, иди отсюда, Тулуз-Лотрек [24], – ведущий сделал презрительно-прогоняющий жест. – Не полагается… Так и я могу сбацать. Следующий!

Снегирь удалился, а его место занял другой претендент, с бородой и без чернильницы, в пиджаке, однако.