Стучали тихо, очень осторожно, чтобы не переполошить соседей. И того довольно, что насмерть перепугали служанку Дежана, а та уж потрудилась навести страху на своего хозяина.

Шлепая босыми ногами, влетела в господскую опочивальню. Глиняная лампа в руке так и прыгает. Служанкино лицо то выскакивает из темноты, то вновь проваливается.

Страшным голосом она возглашает:

– Там… у двери!

Дежан выбирается из кровати, полусонный, сердитый, с гадкой слабостью в коленях. Следом за служанкой направляется к двери.

Там и вправду скребутся.

– По ночам не подаю, – говорит Дежан грубо. Он испуган.

С улицы доносится негромкий голос.

– Это я, Белангье. Отворите.

На пороге действительно стоит сосед Дежана, Белангье. Счастливый, растревоженный.

– Раймон вернулся.

Дежан молчит, плохо понимая, о чем речь.

Белангье повторяет:

– Сегодня утром его видели близ Сальветата. Сейчас он в предместье Сен-Сиприен, стал лагерем.

– Раймон? – переспрашивает Дежан. – Кто его видел?

– Мой сын.

– Раймон? – повторяет Дежан. Он как в тумане. – Откуда он здесь?.. Да не ошибся ли ваш сын?

– Как он может ошибиться, если столько раз видел Раймона в нашем доме… Нет, говорю вам, он вернулся. Он стоит лагерем в Сен-Сиприене. С ним армия…

Дежан – пятидесятилетний, плотный, с брюшком, в длинной рубахе, глаза вытаращены, щеки трясутся. И все это в неверном свете лампы, которая в руках служанки подскакивает, точно живая жаба.

Всхлипнув – поверил! – Дежан бросается к Белангье и обнимает его.