– Бог мой! – говорит Раймон весело. – Да этот Монфор с моих тулузцев последние штаны снял!

Дежан приоткрывает одно веко – подглядеть – и вдруг видит перед собой Раймона.

Раймона, живого и невредимого, Раймона во плоти. В точности такого, каким бережно сберегался в памяти: задорного и в то же время как будто немного печального.

Выкатив глаза, Дежан испускает страшный рев.

– Мессен! – орет он, извиваясь и дергаясь в удерживающих руках арагонских солдат. – Граф!.. Господин!.. Слава Создателю!.. Раймон!.. Вы вернулись!..

Раймон, смеясь, поднимается ему навстречу.

– Оставьте его, – говорит он арагонцам. – Отпустите. Это Дежан.

Мокрый, голый, вспотевший, Дежан, тряся жирком, бросается к Раймону. Он валится в ноги своему графу, цепляется руками за его одежду, целует его колени.

– Господь услышал! Так долго!.. Мессен, это вы!.. Тулуза! Мы ждали… Скажите только слово…

– Дежан, друг мой, встаньте, – мягко произносит Раймон.

Дежан задирает голову, с обожанием глядит на графа.

– О мессен, скажите только слово, и все эти сраные франки… все они будут…

Молодой граф Фуа снимает с себя плащ, бережно кутает голые плечи Дежана. Гостя усаживают возле костра, рядом с Раймоном, подносят вина. Дежан заливается слезами и не может больше вымолвить ни слова.

И граф Раймон говорит – уверенно и звонко:

– Бог за нас! Я возьму Тулузу.

* * *

Ночью Раймон отходит подальше от берега Гаронны и скрывается в перелеске. Тулуза – вот она, протягивай руку и бери, да только как перебраться за реку? Пока Раймон Тулузский безмятежно шутит об этом с Дежаном, Рожьер де Коминж тихо переговаривается с молодым Фуа.

Оба моста через Гаронну надежно охраняются франками. Пройти в город по мостам – значит прорываться с боем.

– Брод, – говорит Рожьер. – Тот, у мельниц Базакля.

Молодому Фуа тоже не нравится мысль затевать с франками битву на узких мостах.