Он смутно припомнил, как выглядит человек. Понял, что эти шумные двуногие существа раздражают его, вызывают откровенную неприязнь. Но страха не было. Он был сильнее любого человека. И все же он был как-то связан с людьми, зависел от них.

Вдруг он вспомнил руки, свои руки – когда-то у него были не эти мохнатые лапы, а настоящие руки, красивые и большие. Он уставился на свою волчью конечность и представил, что она меняет очертания, превращаясь в человеческую. Неожиданно пальцы его удлинились, вытянулись в скрюченное подобие обезьяньей кисти. Волк испуганно взвыл, отпрянул от зеркала и едва не повалился на пол.

Он был слаб, слишком истощен и голоден, чтобы вернуться в человеческий облик.

В избушке не оказалось ничего съедобного – волк напрасно тыкался мордой во все углы. На стене висели высохшие кошки, они пахли соблазнительно, зверь с удовольствием пожевал бы сейчас этого вяленого мяса, но у него не было сил, чтобы встать на задние лапы и попытаться добраться до них. Он толкнул дверь и вышел наружу.

Здесь было еще холоднее. Лапы его проваливались в снег, ледяная корка больно впивалась между пальцев. Волк набрал полную пасть снега и с наслаждением почувствовал, как он превращается в воду, смачивает его пересохший язык.

Где-то глубоко под снегом он уловил движение. Охотничий инстинкт немедленно проснулся в нем и он заработал лапами. Молниеносное движение – и в пасти его забилась мышь, маленький горячий комок плоти. Волк сжал зубы, хруст мелких косточек прозвучал для него музыкой высшего блаженства. Это была ЕДА. Он знал, как найти ее, и, значит, он знал, как выжить в этом мире.

Зверь медленно удалялся от избушки, разрывая наст в поисках мышей. Несколько минут – и сгорбленный силуэт его исчез в ельнике, лишь волчьи следы вытянулись на снегу цепочкой, отмечая начало пути нового Абаси, пришедшего в мир людей.

ГЛАВА 18.

ГЛАВА 18.

Демид забавлялся тем, что рисовал на листе красной ручкой узор Ан-Тирита. Как только линии начинали выстраиваться в верной последовательности, весь рисунок исчезал, оставляя бумагу чистой, даже без вмятин от стержня. Кто-то свыше зорко следил за тайной Защитника, не позволяя ей выглянуть на свет земной.

"Что еще можно извлечь из этой коробки? – подумал он, глядя на компьютер. – Неужели такой колоссальный труд затрачен на то, чтобы заставить обитателя по имени Мудрец поливать меня цитатами, как водой из бездонной бочки?" Вспомнив Теодора, Демид раздраженно сморщился. В последнее время что-то окончательно испортилось в голове Мудреца – собственные его мысли исчезли напрочь, зато цитаты лезли в невероятном количестве, по поводу и без повода, в скомканном и искаженном виде. Демид уже устал бегать в библиотеку Внутреннего Мира и классифицировать эту бредятину, пытаясь извлечь из нее хоть какое-то рациональное зерно. Поведение Мудреца было необычным, подчеркнуто вызывающим, словно он хотел привлечь внимание Демида, не имея на то права.