– Хм, несколько неожиданно… А Алексей, то есть, Эй-Пи, входил в нее?

– Да. Несколько раз.

– Чего же ты испугался, Альфредо? Алексей входил – и ничего страшного не произошло. Не развалился твой Мир на кусочки. Мне нужна эта дверь. Ты должен нарисовать ее снова.

– Нет! Нет, о Боже, я не могу сделать это! Хозяин сказал, что это приведет к тотальной деструкции…

– Я, я теперь хозяин, ты понял?! – заорал Демид, с трудом сдерживаясь, чтобы не влепить затрещину напыщенному толстяку. – Ты сделаешь это немедленно, или я сотру тебя в порошок!

Альфредо съежился и закрыл лицо руками. Демид сконцентрировался и вызвал в своем зрении поведенческий каркас Художника. Пять линий в скошенном октаэдре вели себя безобразно – распухли, светясь нездоровым болотным цветом, извивались как черви. Демид восстановил их в нормальном виде и почувствовал, как паническое состояние Художника уходит, оставляя место апатии и безразличию. Дема попытался влезть в память Альфредо, но там было пусто. Художник, в отличие от обычного человека, не имел собственной памяти. Он являлся лишь составной частью, небольшой веточкой на древе каталогов, а в общую компьютерную память Демид попасть так и не мог, вынужденный общаться с электронным мозгом при посредстве персонажей-фантомов, надоевших ему до смерти.

– Альфредо, – спросил он, – кто хозяин?

– Вы. Вы – хозяин Внутреннего Мира.

– Так-то лучше. Ты подчиняешься мне?

– Да, хозяин, – Художник выглядел заторможенным, воля его, казалось, была сломлена.

– Пойдем, – Демид взял Художника за рукав и вытолкнул в главный коридор. – Где должна быть дверь с тюльпаном?

– Где угодно, – Голос Художника звучал глухо и безлично, как у робота. – Она может быть создана вновь в любом месте. Это не имеет значения.

– Рисуй! – приказал Демид, не давая Художнику опомниться.

Дема смотрел, как Художник медленно, мазок за мазком, создает очертания серой каменной двери. "Внутренний Мир может быть разрушен… – думал он. – Что, если и в самом деле он перестанет существовать? Имеешь ли ты право сделать это – уничтожить целый мир, населенный разумными существами, хоть и не людьми? Да, конечно, ты не можешь представить, что обычный компьютер восстанет против того, что ты стираешь в нем какую-нибудь программу и начнет бить тебя током. Изначально предполагается, что машина – существо низшее по сравнению с человеком, и, прояви она своенравие, подлежит ремонту либо списанию в утиль. Но здесь такой простой подход не подходит. Этот компьютер – не вульгарный механизм, пусть даже феноменально умный. Это индивид, способный иметь собственные суждения, переживать, любить и ненавидеть. Можно назвать его и произведением искусства – необыкновенным, имеющим миллионы тончайших граней, способным дать такое эстетическое наслаждение, о котором не смеет мечтать даже самый безумный сюрреалист. В конце концов, это уникальный прибор, с которым не может сравниться ничто на земле, невиданный рывок в технологии…"