Демид отправился прямехонько в мастерскую Художника.

* * *

– Привет, Альфредо. Мне нужна твоя помощь.

– Приветствую вас, Ди-Пи. Всегда к вашим услугам. – Художник стоял в позе Карандаша из журнала "Мурзилка" с палитрой в руках, и, наверное, обдумывал очередной шедевр, способный затмить Лукаса Кранаха-старшего и Илью Глазунова, вместе взятых.

– Ты знаешь все двери в главном коридоре Внутреннего Мира?

– О да, – Художник величаво качнул ухоженными кудрями. – Все двери, которые я создал для Эй-Пи, известны мне, как свои пять пальцев.

– И много их?

– Тысяча четыреста тридцать две.

– Ничего себе! – Дема присвистнул. – А я и в пятидесяти не побывал. Слушай, а двери с изображением цветов есть?

– Есть дверь Розы. Очень красивый барельеф. Я инкрустировал его рубинами и шпинелью. Эстетические установки при создании входа в директорию архиважны. Не внешняя броскость, но верное отражение сути хранящихся за дверью знаний являются целью…

– А тюльпан? – перебил его Дема. – Есть дверь с тюльпаном?

Демид готов был поклясться, что Художник побледнел и едва не выронил палитру. Да, компьютер умело мог изображать эмоции – и гнев, и радость, и иронию, но сейчас он скорее старался скрыть свои чувства и не показать страх. Неподдельный страх.

"Я попал в точку. Прямо в яблочко".

– Нет, такой двери нет. – Голос Художника не отличался искренностью и теплотой.

– Врешь. Скажи честно: ты знаешь о такой двери?

– Да, – Альфредо отвел взгляд от Демида.

– Она существовала во Внутреннем Мире раньше?

– Да. Но я стер ее по приказанию Эй-Пи. Это плохое место, хозяин, очень плохое! Давайте прекратим разговор об этом. Пожалуйста!

– Вот как ты заговорил, – Демид усмехнулся недобро. – А мне как раз хочется узнать побольше об этой дверке. Чем она тебе так не нравится?

– В нее нельзя входить. Нельзя! То, что находится за дверью, может привести к уничтожению Внутреннего Мира!