Все это было неправдой. Неправдой было то, что Демид не хотел гибели Внутреннего Мира. Неправдой был и сам Внутренний Мир – его просто не могло существовать. Не было здесь никакой технологии. Был просто обман, суть которого Демид не в силах был разгадать. Не мог Алексей, каким бы гениальным программистом он ни был, создать думающий компьютер. К тому же, убаюкивающие иллюзии электронной сказки были вынужденной, тягостной остановкой. Остановкой на пути, ведущем

(куда? к вечному кайфу? к чертовой бабушке? в адское пекло?)

к познанию.

Чаша, на которой лежало таинственное и манящее Ядро, настолько перевешивала чашу с надоевшим компьютерным миром, что Демид готов был бросить к чертям все, и бежать, словно послушная собака, с высунутым языком, к соблазнительной подачке. Ядро – вот что было сейчас единственной его целью, источником силы, а, может быть, и самой жизни…

Яркая вспышка на мгновение ослепила Демида. По серой базальтовой двери, только что созданной Художником, змеей поползла трещина. Красный цвет выбивался оттуда, чудесный цветок еще не родился из своей каменной темницы, но Демид почувствовал неодолимое желание прикоснуться пальцами к этой сияющей полосе. Он подался вперед, забыв обо всем на свете.

И покатился кубарем, сбитый с ног страшным толчком. Удар должен был раскроить его голову, но Художник, неискушенный в обращении с оружием, не смог справиться с тяжелой палицей, и попал Демиду по плечу. Дема попробовал приподняться и застонал от боли – левая рука едва двигалась.

Альфредо

(Сукин сын! Шкура продажная!)

навис над ним, одутловатое лицо его перекосилось от ярости. Он с размаху опустил свое орудие, метя Демиду в висок, но тот в долю секунды откатился в сторону. Дубина вылетела из рук толстяка, и в тот же миг Демид нанес удар ногой в коленную чашечку Художника. Раздался хруст (до чего же все реально в этом фальшивом мире!) и противник рухнул на пол.

Демид уже отключил свое сознание – эмоции исчезли, превратив мозг в холодную ледышку, а тело в автомат для убийства. Демид вскочил на ноги и молча бросился на врага. Альфредо опередил его – всего лишь на мгновение. Корчась от боли, он взмахнул кистью. Словно в ожившем мультфильме Диснея, Дема увидел, как капли, слетевшие с волшебного инструмента, застывают в воздухе, превращаются в тонкие стальные прутья, сияющие бритвенно острыми гранями. Демид едва не налетел с размаху на решетку, отделившую его от Художника и заветной каменной двери. Дема выругался и осторожно дотронулся до плеча, саднящего тупой болью.