Лека знала, что Дема ничего не делает случайно, но на сей раз действовал он довольно странно. Он тупо двигался на китайца, не принимая никакой стойки, и больше напоминал футболиста на разминке, чем мастера У-шу. Пытался пинуть своего противника. И никак не мог попасть по нему.

Китаец передвигался в низкой стойке, ни секунды не оставаясь на месте. Казалось, у него не было суставов, так медленно и плавно перемещались все части его тела. Все двигалось одновременно, перетекало как аморфная масса, лишь создающая видимость телесной оболочки.

Старик крутанулся волчком, упираясь кулаками в землю, и подсек лодыжки Демида ногой сзади. Демид подлетел вверх тормашками и неуклюже шлепнулся на спину. "Нет, все же это "Багуа-чжан", – решила Лека. – Все признаки: стойка – ниже не бывает, прямо по земле ползает. На Демида не смотрит – глазки закатил, будто двести грамм принял. И постановка рук типичная – "Дань хуан чжань" – так, кажется, это называется? Любимый стиль Демида. Только сейчас Дема выглядит дилетантом. Старик сильнее. Он, наверное, глава какой-нибудь школы. Пожалуй, я поставлю на старикашку. Два к одному".

Дема медленно поднялся, отряхивая землю со спины. Физиономия его была обалделой и перепуганной. Выглядел он как пятиклассник-отличник, которому неожиданно влепили кол и вывели за ухо из класса. Лека усмехнулась и покачала головой. Она знала, что представление только начинается.

Демид завизжал, заухал, запрыгал вокруг соперника, согнувшись, как шимпанзе. Он размахивал руками, кидал в противника листьями, скалился и скакал на четвереньках.

"Школа пьяной обезьяны", – назовем это безобразие так. – Лека выполняла роли спортивного комментатора и зрителя в одном лице. – Или, лучше, "Школа Демы Коробова, изображающего пьяную обезьяну в тщетной надежде обескуражить некоего китайца, мастера внутреннего стиля".

Коробов продолжал бесноваться. Неожиданно он перелетел через своего соперника и оказался у него за спиной. Резкий толчок двумя руками – и китаец полетел носом в землю.

"Один-один. Неплохо, Демид. Озадачь его. Он таких мудаков, как ты, еще не видал".

Демид с быстротой белки вскарабкался на дерево и прыгнул сверху на поверженного соперника. Тот молниеносно увернулся, Дема шлепнулся в грязь, "как мешок с… Ну, будем считать, с навозом. Что ж ты делаешь, клоун? Это уже не У-шу, это цирк какой-то!" И получил удар в лицо – быстрый, неотразимый. Вернее, почти получил. Потому что Демид успел. Это было невероятно – все равно, что схватить на лету пулю. Кулак противника врезался в открытую ладонь Демида, как в стальную пластину. В ту же секунду ладони Демида прилипли к руке китайца, Демид вскочил, нога его прочертила в воздухе черную дугу и уперлась в ухо желтого человечка. Китаец застыл в неустойчивом положении, распятый и растянутый руками и ногами Демида. Лека знала – малейшее движение, и шейные позвонки деминого противника хрустнут и разлетятся.