– Всякий хань есть… – глазки Вана прищурились и впервые в них появилось что-то, что отдаленно можно было назвать человеческим чувством. – Жэнь до – ди шао[80]. А люди – много хороших. Я ушел в юг. А потом – в Сянган. Хонконг, по-руски. А потом ездил во всем мире. Я искаль.

– Ван Вэй – это ты в Англии стал так называться? Это псевдоним? "One way" – "один путь". А "путь" – это "Дао". Я правильно перевела?

– Нет. Я всегда был Ван Вэй. "Вэй" – это очень высокая гора. Горы дают ясность ума. А "Ван" – это мой син, фамилия. Ван – это самый частый фамилия в Китае. "Ван" – это князь. Но мой син пишется другим ероглиф. Это значит "Широкая вода". Как океан – нельзя увидеть, нельзя объять, нельзя понять, можно только просветлеть…

– Ну, нашел?

– Где?

– Нашел то, что искал? – Леке надоело ходить вокруг да около. Тайдисяня своего нашел?

– Какой Сянь? – Расширенные зрачки Вана вдруг сжались в иголочные отверстия, и Леку едва не отбросило от этого кинжального взгляда. – Сянь – на небе!

– Земной Сянь! Не тот, который в облаках кайф ловит, а наш, обычный Великий Земной Бессмертный. Вот какой! Который сидит у Демы в башке, и не дает жить ему спокойно! Ну что ты на меня так смотришь? Я все знаю прекрасно. Ты – Хранитель, Демид – Защитник! А я – ученик Демы, тупой, как сибирский валенок! Ираклий – Ди Жэнь, Враг. Все четверо собрались! Может, "пульку" распишем по такому случаю? На четверых?

– Бу чжидао[81], – буркнул Ван. И замолчал.

* * *

"Пятерка" нырнула в мрачный переулок и затормозила около джипа – новенького, хотя и изрядно заляпанного грязью. Дверь джипа открылась, оттуда вышел человек и, оглянувшись, нырнул в "жигули".

– Здорово, – Демид пожал Кроту руку. – Значит так, Степаныч, слушай. Своих соберешь в Волчьем Логу, на машинах. Вроде, как сходка. Прикажи, чтоб пушки не брали. Они все равно притащат, я знаю. Но чем меньше стволов, тем лучше – чтоб крови поменьше было. Завтра, с шести вечера.

– Лады. Мочить кого?

– Нет. Я хочу по мирной все устроить. Мне только он нужен, Ираклий. Пойми, все на нем завязано. А он туда придет, он клюнет.

– Значит, мы – приманка? – Крот недобро усмехнулся во мраке, блеснув золотыми коронками.

– Значит, так. Дело добровольное. Хочешь – играй по-своему.

– Ладно, сделаю… – Крот с кряхтением начал вытаскивать свое длинное тело из "жигуля".

– Крот, подожди! – Демид не знал, что руководило им в эту минуту, но он почувствовал, что в душе его появилась капля сочувствия к этому уголовнику. В конце концов, нельзя предавать своих союзников. – Крот, сам не приезжай туда. Найди какой-нибудь повод, и не приезжай. Убьют!