"Последний из Ванов… – подумал Ван. – Может ли статься так, что и Коробов станет последним из Защитников? Что он сможет закрыть Врата? Или нам суждено погибнуть обоим, и открыть дорогу для Демонов Тьмы?"

Вначале все шло неплохо. Власть в уезде сменилась, но люди остались прежними. Они так же выращивали рис, пекли лепешки, ловили рыбу, женились, рожали детей, болели и умирали. Вера в хорошего правителя, без которой не мог жить обитатель Поднебесной, была восстановлена. Войны больше не было. Не было, правда, и Императора, но за последние десятилетия китайцы привыкли и к этому. Было нечто, называвшееся КПК[88], оно находилось далеко в Пекине и пока не вмешивалось в жизнь южан. Был новый местный правитель, он носил новый титул «ганьбу», звали его товарищ Чжан, и он регулярно заходил в лавку Ванов за снадобьями. А Ван Вэй изучал книги и готовился к поступлению в университет. Он был очень умен – этот молодой Ван. Он должен был продолжить дело Хранителей – превзойти науки, произвести на свет сына-наследника, и, может быть, если к тому будут благосклонны Небеса, встретиться с самим Тайдисянем и помочь ему в борьбе с извечным Врагом.

Но однажды товарищ Чжан пришел не один. Он привел с собой десять молодых людей, которых Ван знал не с самой лучшей стороны, и которые теперь были активистами КПК. Чжан сказал, что Ваны являются вредными элементами, что они несут в массы ядовитые семена религии Дао и тем препятствуют движению народа к светлому коммунистическому будущему согласно великому учению Ленина-Сталина, продолженного великим Мао с учетом китайской специфики. Ван Вэй никогда не читал таких философов. Он был образованным человеком, он наизусть знал книги великих китайских мыслителей. Никто из них не говорил, что вера – это яд.

"Со времен императора У-Ди конфуцианство, даосизм и буддизм существуют одновременно, и на протяжении веков народ чтит их, – сказал тогда Ван. – Еще в древности говорили, что нет ничего выше, чем эти три религии. Их нельзя ни уничтожить, ни забыть". – Это были не его слова, и Ван думал, что Чжан склонится перед мудростью тысячелетий. Но Чжан только презрительно хмыкнул и арестовал Вана.

Вана отпустили через неделю, и он счел этот инцидент проявлением неприязни Чжана к нему лично. А потому не стал откладывать и уехал в Гуанчжоу. Он думал, что в главном городе провинции должны руководить умные люди.

Скоро он убедился, что это не так. Правда, если у власти встали люди, имевшие странные, непонятные Вану понятия о порядочности и добродетели (позже он узнал, что это называется "Коммунистической моралью"), то в университете все же преобладали люди умные. Ван поступил в университет и стал заниматься китайской филологией, стараясь не обращать внимания на те вызывающие изумление новшества, что потрясали Китай до самого основания.