Не успели высокие двери захлопнуться за скотарком, как их снова открыли перед Киннитан, двумя ее служанками и стражниками из числа избранных.

Опочивальня, украшенная изящными пурпурно-золотыми колоннами, была чуть меньше большого Тронного зала, хотя людей в ней собралось совсем немного: десяток солдат, расположившихся за помостом, и человек двадцать слуг и священников. При других обстоятельствах Киннитан почувствовала бы себя неловко под взглядами мужчин, особенно после жизни в обители Уединения, но не сейчас. И, хотя одним из рассматривавших ее был Джеддин — глаза капитана «леопардов» выражали восхищение, — взор Киннитан как магнитом притягивал человек, сидевший на белой каменной скамье. Однако еще больше, чем очевидное могущество автарка, ее поразило поведение людей: все они старались занять место поближе к Сулепису, хотя, несомненно, боялись его. Наверное, так замерзшие крестьяне придвигаются к огню. Смотреть на правителя заставляло не только безумие, горевшее в его безжалостных, как у хищной птицы, глазах. Киннитан уставилась на автарка еще и по другой причине: тот оказался абсолютно голым, если не считать золотого венца на голове и золотых напалечников на руках.

Щеки Киннитан запылали, словно богокороль и вправду излучал жар. Она не знала, куда ей смотреть. Сама по себе нагота, даже мужская, ее не пугала: она не раз видела отца и братьев купающимися. К тому же, гуляя по людным улицам, залитым палящим солнцем, жители Ксанда предпочитали обходиться минимумом одежды. Загорелые руки и ноги автарка были длинноваты и худы, но он не был уродливым. Однако Киннитан напугало безразличие Сулеписа к собственному виду. Он походил на животное, не сознающее своей наготы и не получающее от нее никакого удовольствия. Его тело лоснилось от пота, а член, длинный и вялый, лежал на бедрах, как морда неизвестного слепого зверя.

— А вот и моя юная невеста, — произнес автарк безразличным тоном, не соответствующим блеску его глаз. — Правильно я говорю, Пангиссир? Это ведь она?

Верховный жрец вышел из-за спин девушек с веерами и остановился.

— Вы, как всегда, правы, Бесценный, — поклонился он.

— А зовут ее… зовут…

— Киннитан, Бесценный, дочь Чешрета из третьего храма.

— Какое у тебя необычное имя, дитя. — Автарк поднял руку и поманил девушку длинным блестящим пальцем. — Подойди ближе.

Еще никогда в жизни она не испытывала такого сильного желания убежать со всех ног. Киннитан овладел животный ужас — словно ее окатили ледяной водой. Перед ней снова открылись глубины, в которые ее погрузило зелье, называемое «кровью солнца»: казалось, сейчас она провалится в черноту и будет падать вечно. Она не сумела бы объяснить, откуда возникло столь сильное желание убежать, но поддаваться ему все равно было недопустимо. Киннитан собралась с силами и постаралась взять себя в руки.