«Интересно, Баррику специально выделили эти комнаты — потому что он мальчик, а я девочка? Для меня — сады и тихие уголки, старые стены. Они приучают к мысли, что ты проведешь свою жизнь взаперти. Зато для него — вид на мир, что принадлежит ему по праву рождения: небо, жизнь и возможности, простирающиеся во всех направлениях».

Брат сейчас в том необъятном мире, а она беспокоится о нем и завидует ему.

«Это двойное предательство, — думала она. — Он не только бросил меня одну, но оставил на меня трон и этих людей — вечно что-то требующих, о чем-то молящих, спорящих…»

Но эти мысли не изменили ее любви к Баррику. Они лишь превратили их связь, дающую им силы, в привязанность балованного ребенка, который не может оставаться в одиночестве.

«Ах, ведь Баррику грозит огромная опасность, если помощник трактирщика говорит правду, — говорила она себе, но ничего не могла поделать. Оставалось только ждать и готовиться к худшему. — Боги просыпаются… кажется, так говорит этот странный человек. Но он ничего не объясняет. Что он имеет в виду? Что все это вообще значит? Когда мир начал сходить с ума?» Между облаками образовалась прореха — вниз упал узкий луч света, высветил на минуту башню Лета и снова спрятался за облака. Бриони вздохнула и повернулась к фрейлинам.

— Мне пора одеваться.

— Но, ваше высочество, — начала было Мойна. — Эта одежда… она… вам…

— Я уже объяснила, что буду делать и почему. У нас война. Мой брат выступил с армией. Я последняя из Эддонов в этом замке.

— Еще ваша мачеха, — робко заметила Роза. — Ребенок…

— Пока он не родился, я остаюсь единственной из Эддонов в Южном Пределе. — В голосе Бриони зазвучал металл, чему она сама и удивилась, и ужаснулась: «В кого я превращаюсь?» — Сколько можно повторять, что я не могу оставаться прежней. Я представляю не только себя, но и брата, и всю семью.

При виде выражения, появившегося на лицах девушек, она недовольно фыркнула.

— Нет, я не сошла с ума, — сказала она фрейлинам. — И я знаю, что делаю.

Точно ли так? Она сомневалась. Иногда от горя и отчаяния люди сходят с ума, и тогда они могут причинить вред окружающим. Сумасшествие может подкрасться так тихо, что человек и не заметит. Что стоит за ее желанием носить одежду Баррика? Реакция на высокомерие мужчин и желание быть ближе к брату? Или неприятие красивых нарядов — это болезнь, которая постепенно лишит ее женственности?

«О боги и богини, я так страдаю! Все ушли! Каждый день мне хочется плакать. Или ругаться».

Но принцесса не позволила себе проявить чувства, не стала ни плакать, ни ругаться. Она приняла строгий вид, заставивший Розу и Мойну замолчать.