— Пожалуй я уеду, — сказал Редо. — Назначу нового священника и уеду.

— Нового назначу я.

— Священников назначает Совет, — сказал Редо, — и я являюсь его главой, куда бы я не уехал. Если вас это не устраивает, можете на следующих выборах баллотироваться сами. Может, вас и выберут.

— А когда следующие выборы?

— После моей смерти.

Редо ждал угрожающей реплики вроде «что ж, если ваша смерть — цена, которую следует заплатить…» — но именно в этом аспекте Зигвард был лучше, а может просто дальновиднее, Фалкона.

— Ваша жизнь в полной безопасности, — сказал он. — Только уезжайте. Пожалуйста. Вы сможете сюда вернуться, когда правительство переедет в новую столицу. Я хотел, чтобы именно вы меня короновали, как императора, в новой столице. Очевидно, это невозможно.

— Совершенно невозможно, — сказал Редо.

— И у вас наверняка достаточно власти, чтобы запретить любому священнику это делать, и вообще присутствовать при коронации. Что ж, меня коронует слав, только и всего.

— Власти у меня достаточно, — сказал Редо, — но запрещать вас короновать кому-либо я не буду.

— Не будете?

— Нет.

— Почему же?

— Совесть запретами не разбудишь, — сказал Редо. — Позвольте мне удалиться?

— Идите. До свидания.

— Благословляю вас, сын мой.

Зигвард не нашелся, что на это сказать. Редо вышел.

* * *

А Фрика тем временем видела сны. Снилось ей, что везут ее выдавать замуж за старого, морщинистого от злобы кентавра, а она, зрячая, все пытается выяснить у сопровождающих карету кентавров, что же с ней будет, и возможны ли вообще браки между кентаврами и людьми. И ее привезли во дворец, похожий на большое стойло, и в главной спальне к ней вышел не кентавр, но Зигвард, и приблизился к ней, а она этому обрадовалась, а потом оказалось, что вовсе это не Зигвард, но человек, отдаленно напоминающий Зигварда, и именно этому она рада.

И еще сон, как она лежит в высокой траве, недалеко от моря, а радом с ней сидит тот же человек, чем-то похожий на Зигварда, а потом появляется сам Зигвард, и человек встает, но не уходит.