И еще сон, как она идет по незнакомому мраморному дворцу, и Зигвард вдруг выходит ей на встречу, берет за руку, и тянет в спальню, и кладет ее на постель, а в постели лежит опять же этот молодой человек, и Зигвард уходит, а молодой человек спрашивает:

— Хотите атас?

А она отвечает:

— Нет, я хочу только тебя.

И вдруг она оказывается совсем голая, в абсолютном изнеможении от желания, а молодой человек пристраивается рядом и поворачивает ее на бок, и немедленно входит в нее сзади, и она испытывает странный, тайный, стыдный оргазм, который она хочет от молодого человека скрыть, ибо ее долг — быть с Зигвардом. И ко дворцу бегут мамонты, но ей все равно, и в этот самый момент она просыпается от собственного оргазменного вскрика, и вовсе не Зигварда в этот момент она любит.

* * *

«Дикость Какая!» снова работала, там снова собиралась артистическая компания, и туда снова ходила Шила. Оказалось, что многих из этой компании не было в городе во время бойкота Шилы — кто-то навещал любимую тетушку в Сиплых Ручьях или Мутном Дне, кто-то ездил на юг по каким-то своим южным делам, кто-то бродяжничал в пригородах, кто-то скрывался от призыва. Теперь эти отсутствовавшие составляли в «Дикости Какой» большинство и наперебой уверяли Шилу, что будь они тогда в Астафии, они бы не допустили такого издевательства над ней и такого позора. Шиле пришлось им поверить.

Ее расспрашивали о том, что произошло, и она отвечала, что сама толком не знает. Ее похитили, какое-то время держали взаперти в каком-то провинциальном замке вместе с матерью, обеих опоили зельем, а потом Зигвард их освободил, перебив всех мучителей. О кинжале, всаженном Фалкону под лопатку, Шила, естественно, молчала.

Состояние Фрики не то, чтобы очень ее угнетало, но все же, всякий раз думая о сидящей безвыходно в своих апартаментах матери, Шила испытывала неловкость, граничащую с жалостью. Зигвард, вернувшийся со своего дурацкого строительства, избегал видеть Шилу, нанес Фрике два визита, и вскоре собирался опять уехать на север, и было это как-то нечестно с его стороны.

А тут еще вернувшаяся служанка Фрики — ничего не делала, сидела целый день у окна, временами подвывая, и пожирала хрюмпели — и вдруг разоткровенничалась с Шилой.

Выяснилось, что она проболталась Бранту о том, кого на самом деле любит Фрика. Стало понятно отсутствие Бранта в Астафии. Выяснилось также, после трех кружек подслащенного вина (себе Шила тоже наливала, но не сластила), что в ранней юности Фрика склонна была к приключениям и экспериментам, и что во время приезда астафской делегации в Беркли они с Фрикой, госпожа и служанка, выпили тайком много вина и приняли участие в легкомысленном действе в темном зале, в одном из дальних флигелей резиденции. Что помимо них в действе приняли участие еще одна женщина и трое мужчин, все в масках, в почти полной темноте — одним из условий игры была полная тайна, участники не должны были знать друг друга. Дальше легких прикосновений дело не пошло, но затем один из мужчин и Фрика куда-то исчезли. В зале было темно, лиц не было видно, а на следующий день Фрика жаловалась на боли и пребывала в отвратительном настроении.