— Если это верно, — сказал Септах Мелайн, — то он мог бы отправить послание и нам, чтобы хоть намеком сообщить о своих дальнейших планах.

Но никакого послания они не получили. Вместо него в замок Малдемар без предупреждения, словно мрачная туча в теплый солнечный полдень, прибыл собственной персоной Дантирия Самбайл в сопровождении всей орды своих охранников и прислуги и потребовал еды, вина и жилье для всех.

Прокуратор был как всегда великолепен в своем петушином стиле: на сей раз на нем был желтый камзол с высоким воротником, широчайшими рукавами и кружевными манжетами, темно-синие бархатные бриджи и высокие башмаки бирюзового цвета, украшенные желтыми шелковыми бантами.

Он встретился с Септахом Мелайном, Свором, Гиялорисом и братьями Престимиона в длинном зале, который обычно именовали оружейным кабинетом: там была собрана сотня богато изукрашенных старинных луков, которые коллекционировал Престимион, а белые гранитные стены украшало множество разнообразных стрел. За левым плечом прокуратора как всегда виднелось длинное лицо дегустатора яда Мандралиски.

Лакеи налили всем одного из лучших малдемарских вин. Дантирия Самбайл, дождавшись, пока слуга подтвердит, что питье безопасно, с жадностью осушил бокал.

— Что вы слышали в последнее время о моем кузене Престимионе? — заговорил он, переведя дух. — С ним хорошо обращаются? Есть ли у вас планы его освобождения?

— Никаких достоверных сведений у нас нет, — ответил Септах Мелайн, — только рассказы из вторых и третьих рук. Нам сообщили, что он в удовлетворительном состоянии, но этим, с позволения сказать, новостям уже несколько недель. В последнее время к нему никого не допускали.

Прокуратор тяжело облокотился на стол, подпирая кулаком свой розовый пухлый подбородок, а другой рукой медленно погладил свой высокий выпуклый сверкающий лоб. Затем он знаком попросил еще вина. Ему сразу же налили бокал до краев. Мандралиска отпил небольшой глоток; Дантирия Самбайл одним жадным большим глотком влил в себя остальное. На лицах братьев Престимиона без особого усилия можно было разглядеть неудовольствие и даже отвращение.

Наконец он все же соизволил заговорить.

— Вы трое — любимые из его приближенных, а вы трое, — он обвел кислым взглядом Тарадата, Абриганта и Теотаса, — его братья. И вы, все шестеро, сидите здесь, в замке Малдемар, ничего не предпринимая. Почему? Почему вы не отправились в Замок, чтобы наполнить его протестами по поводу отвратительных условий, в которых содержат принца Престимиона? Септах Мелайн, я никогда не слышал, чтобы кто-то обвинил вас в недостатке храбрости. Или хитрости, герцог Свор.