— То есть вы хотите поставить на него капкан и посадить меня туда в качестве приманки… — пробормотал Корсибар. — И он прибежит к Ийянн, чтобы схватить приманку. Да, но что, если ему удастся схватить ее на самом деле? Дантирия Самбайл, что, если он все же свергнет меня своим отчаянным последним ударом? Я недосягаем для него, пока остаюсь в Замке, но, как только я спущусь на равнину, у него появится шанс. Нет, конечно, я не боюсь его, и вообще никого, однако простое благоразумие подсказывает, что мне, пока все дело не будет сделано, стоит оставаться там, куда он не сможет дотянуться каким-нибудь внезапным отчаянным рывком.

— Ах нет, мой лорд, вам вовсе не стоит беспокоиться об этом. Престимион попадет в западню и погибнет, а вы при этом не подвернетесь ни малейшему риску. Позвольте, мой лорд, показать вам…

9

9

Войско Престимиона в это время организованно отступало, на ходу зализывая раны.

Потери при Стимфиноре оказались не столь ужасными, как поначалу боялся Престимион, но все же были достаточно серьезными. Из офицеров погибли Абантес Питойский, бесстрашный Матсенор, сын Маттатиса, Туйя Гэбелл, гэйрог Вексинуд Кресц и друг детства принца Кимнан Танайн из Малдемара. Погибли также много солдат, особенно из передовой линии, но ядро его армии все еще сохранялось в целости, хотя поражение, конечно, до некоторой степени деморализовало воинов.

И ко всему прочему, Септах Мелайн получил глубокий порез на правой руке — он обычно держал оружие в правой — выше локтя. Эта рана вызвала большое удивление и тревогу среди людей Престимиона. Они восприняли ее как поругание бога. Никогда еще с тех пор, как Септах Мелайн взял в руки боевое оружие, чужой клинок не касался его тела. Но сражение при Стимфиноре не было спортивным состязанием или даже дуэлью; и теперь Септах Мелайн сидел без рубахи, весь бледный, скорчив гримасу, в то время как один из хирургов зашивал длинный красный рубец глянцевой черной нитью.

Не было ли ранение несравненного Септаха Мелайна предзнаменованием их окончательного поражения? Люди мрачно перешептывались и делали колдовские пассы, чтобы отогнать демонов, которые, как они опасались, решили ополчиться против них.

— Надо мне пройтись среди них, — добродушно сказал Септах Мелайн, — показать, что со мною все в порядке, и сказать, что я, дескать, с радостью узнал: я все же простой смертный. И теперь, при следующей драке, буду меньше петушиться. Скажу им, что всю жизнь считал, будто могу, не прилагая больших усилий, справиться с любым противником.

— Но ведь вы действительно можете, — ответил Престимион. Он в то же утро узнал, что Септах Мелайн получил рану, сражаясь сразу с четырьмя врагами, и, несмотря на то что одному из них удалось задеть его, убил всех четверых. Лишь после этого он с большой неохотой покинул поле боя, чтобы перевязать рану.