— До'нада.

Когда она отвернулась, он свесился с постели и поймал ее руку.

— Это из-за него, да? Ты что-то скрываешь? — И тут его точно молнией ударило. — Ты с ним?..

— Нет! Никогда! — Она замотала головой. — Ни разу. Алехандро нахмурился.

— Ты его рекомендовала, но даже без твоей протекции он был единственным подходящим кандидатом. Я это сразу понял. И все со мной согласились, кроме Серрано, но чего еще можно было от них ожидать? — Он ухмыльнулся, вспомнив их гневные протесты, и пожал плечами. — Даже если бы мы с тобой не познакомились, все равно я узнал бы его имя. Иначе и быть не могло.

— Эйха, ты прав. — На ее лице расцвела и вмиг увяла улыбка. — Ведь он одержимый. Такого огня, как в нем, нет ни у кого.

Сааведра давала ниточку, но у Алехандро не было желания тянуть за нее и распутывать клубок.

"Сейчас не время. У меня и без того забот полон рот”.

— Все. — Он опять вспомнил отцовскую категоричность. — Бас-еда. Сарио — Верховный иллюстратор, а ты — моя любовница. Просто сказка!

— Просто сказка, — уныло откликнулась она и запустила в него чулками.

* * *

Кита'аб. Фолио. Два разных слова означают одно и то же. Они означают “власть”.

В кречетте горела одна свеча. Никто не предвидел, что Сарио сюда придет, а если бы и предвидел, не смог бы ему помешать. Ведь он один из них, Вьехо Фрато. А еще он — Аль-Фансихирро.

Свеча разогнала мрак по углам. Вряд ли ее слабый огонек достоин освещать страницы, которые Сарио держал в руках, — такие древние, знаменитые, красивые. Вряд ли он достоин изящной тза'абской вязи, роскошного орнаментального обрамления страниц, загадочной лингвы оскурры. Вряд ли он достоин правды, сокрытой в книге, и ответов на вопросы, не возникавшие до сего дня. Ибо вопросы не возникают, пока спит воображение.

Впрочем, огоньку свечи было все равно. Он просто делал свое дело. Как умел.

Сарио был мрачен. Ему лгали. Лгали те, кто его поддерживал. Положа руку на сердце следовало бы возразить: они и сами не понимали, что лгут, они просто хранили верность традициям рода Грихальва — традициям, уходящим корнями к тза'абским ритуалам. Но он не испытывал желания класть руку на сердце и возражать. Ложь — это ложь. Ее ничем нельзя оправдать.

Сколько ему еще учиться… Почти двадцать лет его учила семья, два года — старый эстранхиеро. Иль-Адиб отдал ему все что мог: ключ к могуществу, к волшебной силе Тза'аба Ри, столь великой, что даже спустя десятки лет после того как Верро Грихальва захватил Кита'аб, она заставила старого фанатика затаиться в стане врага и ждать, когда на свет появится сосуд из плоти — вместилище для древних тайн.