– Та страшная, как твердит молва, колдунья, живущая в мрачном замке Мраккмор, это я и есть. Сибилла из Геденбю.

– Не понимаю.

– Скажем, для того, чтобы замаскироваться таким образом, у меня были причины.

– Связь с эльфьим подпольем? – предположил Страшила.

– Отчасти.

– Хорошо. Не можешь, не говори. Остается вопрос. Могла бы Пацца сделать то, о чем пока однозначно не может сказать Сибилла из Геденбю? Вдруг окажется, что страшная ведьма знает больше прекрасной женщины с золотистыми волосами?

Чародейка покачала головой.

– Даже если бы ты приехал ко мне в Мраккмор, я бы не дала тебе однозначного ответа так быстро.

– Понимаю. Честно говоря, я устал от всех этих разговоров. Я доберусь до Источника, до Крепости Мечты, или как там ее еще называют. Сделаю то, что скажет Наэварра. А потом… Если останусь таким же, поеду в Блендибог, авось повезет попасть на турнир, грамота-пропуск до сих пор у меня. На турнире я, как всегда, надаю всем доблестным рыцарям по б*!*о*!*шкам, за что меня засудят, но ввиду очевидного преимущества не посмеют не дать приз и деньги. Я обрету еще некоторое количество потенциальных недругов, особенно из числа молодых и амбициозных рыцарей. И тех, кто считает, что нелюдям не место на турнире и в воинском сословии в частности. Я уеду в дальнейшие странствия – снова сворачивать шеи чудищам, с которыми не могут справиться люди или эльфы, истреблять разбойников и спасать принцесс. Кстати, давненько я этого не делал, соскучился. Все вернется на круги своя.

– А если не останешься прежним? – спросила Сибилла.

– Не хочу ломать над этим голову. Это причиняет лишние душевные муки. Когда состоится мое возвращение в человеческий облик, я буду думать, как поступить. Не раньше.

– Здраво. Но что бы ты сказал, если бы я, Пацца Феани, предложила тебе свои услуги? И тебе не пришлось бы платить сто пятьдесят флоринов золотом. Вообще нисколько.

– Зачем?

– Ну, предположим, старая страшная ведьма захотела бы помочь кому-то бескорыстно.

– Верю. Раз в год и палка стреляет. И ведьм ни с того ни с сего поражает мания совершать добрые дела. – Огр махнул рукой. – Нет, Сибилла, не надо жалости. Не хочу.

– При чем тут жалость?

– Мне кажется, ты вздумала пожалеть несчастное чудище, сходящее с ума от душевных мук.

– Ты так считаешь? – Сибилла сбросила свою иллюзию. Голубые глаза чародейки сделались злыми.

– Предполагаю. Наэварра хочет отплатить мне за то, что я помог ему. Я понимаю его мотивы. И принимаю их. В твоем случае, Сибилла, я не понимаю и не верю. Прости.

– Ты действительно ничего не понял, огр, – сказала чародейка.