Меня заинтересовало, что же такого хорошего в том, что нас привезли именно сегодня. Что, вообще, хорошего в трупах.

– Ты их зубы смотрел? – поинтересовался милиционер вкрадчивым шепотом.

– З-зачем? – от волнения санитар стал заикаться. – В-вы думаете, они вампиры? Взяли огнетушитель, и давай долбать в дверь.

– Ты, вообще, того, парень? Какие вампиры? Ты что, в сказки веришь? Золото. Понял? Коронки золотые.

– Да я никогда… – возмущенно заговорил санитар, но мент его перебил:

– Да все никогда. Надо ж когда-то начинать. Я слышал, все так делают. Ну, давай глянем хоть. Вот хотя бы у этого. С виду – парень небедный. Надеюсь, у него был кариес.

Я понял, что говорят обо мне.

К несчастью для милиционера он сразу перешел от разговоров к практике. Жирными, как сосиски, пальцами полез мне в рот. Я в это время нашарил кобуру, расстегнул и очень аккуратно вытащил Макаров.

– Золото? Где ж у тебя тут… ох ты, тут полон рот железа… ничего себе… – приговаривал он. В этот момент я щелкнул челюстями. Выплюнул указательный палец и ударил милиционера рукояткой в лоб. Санитар истошно закричал. Пришлось наставить на него ствол:

– Чего орешь?! Жить надоело?!

Он захлопнул рот и схватился за сердце.

Кухериал катался по полу, заходясь от хохота. Милиционер сидел возле стены, ошалело глядя на изувеченную ладонь. Кровь выплескивалась из обрубка. Он даже не кричал. Только скулил едва слышно. Потом встал на корточки и быстро-быстро пополз в дальний угол, где лежал откушенный палец.

– Тьфу. – Я сплюнул с отвращением, подошел и толкнул санитара в грудь. – Чего уставился? Живых мертвецов никогда не видел?

Тут глаза у паренька закатились, и он стал заваливаться на пол. Но я не дал ему упасть, подхватил и аккуратно уложил на каталку. Стащив с сотрудника морга штаны и рубашку, я облачился в его наряд. Одежда оказалась мне мала. Но я не сильно переживал по этому поводу. Мне бы только выбраться на улицу, а там я охмурю любую замужнюю даму и облачусь в лучший выходной костюм ее мужа.

Не удостоив даже взглядом изувеченного милиционера, – он сидел, поскуливая, приставив откушенный палец на место, как будто надеялся, что тот прирастет, – я покинул холодильную камеру.

У подъезда стоял милицейский газик. Открыв дверцу и свесив ноги наружу, в газике восседал усатый лейтенант и курил. На его одутловатом лице читалось отвращение к службе – в частности, и всему миру – в принципе. Он скользнул по мне безразличным взглядом и отвернулся. Я беспрепятственно проследовал мимо милицейской машины и направился по переулку Хользунова к метро Фрунзенская…