– Чертями?! Я?!

– Да не ты. Я, конечно, я… А ты будешь в золоте купаться. Станешь самым влиятельным человеком на земле. В твоем распоряжении будут все самые красивые женщины…

– Они и сейчас в моем распоряжении, – проворчал я, – а толку?

– Чего тебе не хватает, Васисуалий, так это умения радоваться жизни. Впрочем, это неумение заставляет тебя идти вперед и стремиться к лучшему. Тебе все время кажется, что еще немного – и у тебя будет все. Но пока надо потрудиться, чтобы в будущем обрести благо… – Бес снова примерил на себя личину телевизионного психолога. – Не будем медлить, Васисуалий, – сказал он, – лучшая жизнь не за горами. Дождись своего помощника и расскажи ему, что нужно сделать. Кстати, он сейчас как раз идет из ближайшего бара и несет с собой кучу бутылок. На твоем месте я прежде, чем поручать ему дело, заставил бы его протрезветь.

– Ладно. А потом пусть убирается на все четыре стороны.

– Это уже тебе решать, – проговорил Кухериал вкрадчиво, – я бы на твоем месте свидетелей в живых не оставлял. Тем более таких свидетелей.

– Ты хочешь, чтобы я пристрелил Владика?

– Я? Ни в коем разе. Это ты хочешь его пристрелить, потому что понимаешь – это в твоих интересах. Он столько о тебе всего знает. К тому же, он законченный невротик и алкаш. Стоит его немного прижать, и он сдаст тебя с потрохами.

Этот разговор мне не понравился.

– Я подумаю, – пообещал я.

– Вот-вот, подумай хорошенько. Разве настоящий профессионал оставляет свидетелей?

– Настоящий профессионал действует по обстановке. Пойду ему навстречу. Заодно прогуляюсь. – Пребывая в задумчивости, я сунул пистолет его в кобуру. Прошел в прихожую, надел кожаную куртку. Бес провожал меня, накручивая бородку на указательный палец.

– Сколько же нас с тобой связывает воспоминаний, Васисуалий, – заметил он. – Я буду по тебе скучать, когда все закончится.

– А я нет, – сказал я и вышел, хлопнув дверью.

Интересно, размышлял я, что он имел в виду, когда говорил, что будет скучать. Мы, что же, не будем видеться? У меня из головы не шли слова Самаэля. Я не хотел в этом признаваться, но разговор с архангелом определенно на меня повлиял. Я испытывал смешанные чувства. Пожалуй, даже согласился бы с ним насчет угрызений совести. Раньше это никчемное чувство меня не беспокоило. Чаще всего мне вспоминалась Полина Сахнова и бегущие на меня белокурые детишки. Кошмарное это видение являлось ко мне почти каждую ночь, вместе с прочими кошмарами. Я просыпался, задыхаясь от ужаса, и долго лежал в темноте, стараясь унять дрожь.

Неправы те, кто встретив через несколько лет хорошего знакомого, думают, что общаются с тем же человеком. Люди меняются с течением времени. Каждое прожитое ими мгновение, каждое слово, каждый поступок, накладывают отпечаток. Правда, сами они зачастую не замечают произошедшие с ними перемены. Я отдавал себе отчет, что со временем превратился в настоящее чудовище, способное убить человека, похитить ребенка, сжечь храм. При этом внешние изменения – седина, железные зубы – вовсе не были столь значимы, моя душа претерпела трансформацию. И я сам не узнавал себя, пытаясь осмыслить просходившее в последние недели после моего возвращения из ада.