— «Новости из Высокого Города»! — донеслось из тени. — Может, так сказать? Нет, я не должен проявлять любопытства. Я спрошу: «Вы не устали с дороги?» — вот так, вежливо и заботливо. Хотя и так понятно, что они устали…

И Эльм Баффин нетерпеливо стиснул пальцы.

— О, вот что я скажу!

Внезапно он спрятался за колонну. Разглядеть, что он там делал, не представлялось возможным.

Некоторое время Хорнрака не покидало странное, беспричинное ощущение: точно ребенок, Эльм Баффин съежился где-то в темноте. Бледный, затаив дыхание, он приник к огромным полуоткрытым дверям некоего помещения, покинутого всеми, кроме эха. Этот дворец для него — целый мир, и другого не дано.

Через миг наемник недовольно произнес: «Добрый день!» Никто не ответил. Мужчины спешились и в недоумении вглядывались в огромную тень, словно тронутую рябью. Потом из-за колонны показалась голова — казалось, ее высунули на палке, как мятую торбу — и скорбно повернулась в их сторону.

— Мы тут все обезумели, — вздохнула голова. Похоже, речь шла и о поселке, и о верфи, и о древних камнях… Впрочем, Хорнрак подозревал, что так оно и было.

Наконец обладатель головы соизволил покинуть укрытие, вышел вперед и пожал руку Фальтору. На его губах играла насмешливая полуулыбка.

— Небольшая заминка, — извинился он. Сумасшедшая Поджала губы, словно ее мучила зависть, и фыркнула. — Пожалуйста, простите… и никогда не напоминайте об этом. Наконец-то Вирикониум прислал наблюдателей!

После этого нелепого заявления он повел гостей вверх по невероятной ширины лестнице.

Поправить его было невозможно: он все равно не дал бы никому открыть рта. По его словам, он оставил надежду на помощь столицы. Нет, он не имеет претензий к Высокому Городу. Каждые полгода он отправляет гонцов в Дуириниш, который считается местным центром. Однако пересылать его послания дальше явно никто не спешил. Оно и понятно. В Дуиринише, похоже, решили, что речь идет об обычной ссоре между двумя прибрежными деревеньками. После войны такое случается сплошь и рядом. Что ему остается, кроме как относиться к проблеме философски?

Гости плелись за ним по широкой лестнице, слушая монолог, который изливался на них бурным потоком.

— …Однако теперь, когда вы приехали…

И человек в зеленых латах издал натянутый смешок.

Покои Эльма Баффина были залиты светом — бесцветным, всепроникающим светом ламп без абажуров, — полны странных навигационных инструментов и не менее странных звуков. Здесь царил настоящий бардак. В одной из комнат когда-то висели карты; теперь они были сорваны со стен и лежали по всему полу причудливыми складками, постоянно попадаясь под ноги. Хозяин не стал задерживаться и повел гостей прямо в оранжерею на крыше. Впрочем, это сооружение с таким же успехом можно было назвать чердаком.