Но многие все же сумели удрать. Приподнявшись, Митька видел, как быстро колышется трава — нападающие бежали к спрятанным где-то вдалеке коням. Короткое, прерывистое ржание — и вот уже несколько темных точек стремительно удаляется к холмистому горизонту.

Снять бы их сейчас из снайперской винтовки, уныло подумал Митька. Увы, тут ничего круче лука еще не придумано.

Показался кассар. Так и не спешившись, он тащил на тонком, но прочном аркане одного из нападавших. Невысокий, но крепенький парень, на вид лет двадцати, не старше. Впрочем, кто знает, сколько ему по правде? Митька еще в городе понял, что здешние люди зачастую кажутся моложе, чем на самом деле.

Пленник дрыгался, упирался, но ничего не мог поделать. Петля стягивала ему руки и торс, и сколько тот ни старался разгрызть веревку зубами — не получалось.

Харт-ла-Гир соскочил, наконец, с седла. Подошел к пленному, легко увернулся от удара ногой и принялся деловито связывать юношу. Вскоре тот был неподвижен, и единственное что мог — злобно озираться, как пойманный волчонок.

— Митика, иди сюда, — велел кассар. — Ты цел? Ничем не зацепило?

— Угу… А что вы будете с этим делать?

Кассар нехорошо усмехнулся.

— Сейчас мы с ним поговорим. И он нам расскажет, кто и с каким заданием их послал. Мы будем говорить недолго, ибо разбойники могут вернуться с подкреплением. Но и отпущенного нам богами времени хватит, чтобы вытрясти из него все.

Харт-ла-Гир повернулся к валяющемуся в траве парню.

— Ты понимаешь мою речь?

Тот мрачно молчал.

— Очень жаль, потому что тогда тебя придется учить правильной олларской речи. Учить с помощью вот этого…

Он вынул из-за пояса широкий, со слегка изогнутым лезвием нож.

— Вы что, его пытать будете? — встревожился Митька.

Кассар безмятежно улыбнулся, показав ряд крепких, удивительно белых зубов.

— Думаю начать с его пальцев. Сперва на ногах. Затем пойдем выше…

Рассеянно вращая нож в ладони, он приблизился к парню.

— Ну? Начинаем урок олларского?

Митька, подскочив сзади, решительно ухватил кассара за плечо.