— То же, что я и предполагал. Это не степные разбойники-тсиу, хотя вырядились они именно так. Разбойникам сейчас нечего делать. Караваны в такое время не ходят, слишком жарко и безводно. Сейчас купцы предпочитают двигаться морем, оно и быстрее получается, и дешевле. А вот осенью, когда переменятся ветры, и морской путь станет опасен — тогда действительно сюда потянутся караваны. Тем более, пройдут дожди и возродится трава, значит, можно не беспокоиться о корме для лошадей и быков… Да и жара спадет, все не так тяжко. Осень — самое разбойничье время, но до осени еще далеко. А эти — крестьяне из нескольких окрестных селений. Все как на подбор — шваль, не достигшая возраста мужа молодежь. Несколько дней назад по селениям ездил богато одетый мужчина, видимо, кассарского звания, а может, и из жрецов. Внешних знаков различия на нем не было. Он выискивал охотников до приключений, щедро платил им задаток. Выдал вот эти разбойничьи тряпки, выдал оружие. За нас с тобой живых он сулил тысячу серебряных огримов, за мертвых — триста. Деньги, как видишь, немалые. Просто так не швыряются. Я думаю, что и ночные наши гости — такие же млишу, как и эти — тсиу. Только ночных, наверное, не из крестьян набирали — уж больно умело стреляют. В общем, дела неважные. В селения нам соваться нельзя, а припасы уже на исходе. И вода… разве что источник какой встретится, но сомнительно. Источники все в селениях, возле воды люди и строятся. Ладно, посмотрим. Пока что мы оба живы и здоровы. Завтра ты уж пешком пойдешь.

— Куда хоть мы идем? — Митька наконец задал давно уже вертевшийся вопрос.

— Если бы знать, — вздохнул кассар. — Если бы знать… Возможно, мы идем прямо в пасть ко льву.

18

18

— Ох, не нравятся мне эти игры, — генерал Вязник отпил из фарфоровой чашки и с досадой посмотрел в окно. Слякоть и морось… И куда утянуло недавнюю жару? Внизу асфальт мутно поблескивал лужами, пестрыми зонтами люди отгораживались от седого, набрякшего неба, и в приоткрытую фрамугу ощутимо дуло сентябрем. Хотя до него еще две недели…

— А есть выбор, Павел Александрович? — осторожно поинтересовался Семецкий, устроившийся в углу у огромного, подпирающего потолок книжного шкафа.

— Выбор всегда есть, — буркнул генерал. — Между плохим и отвратительным. Вот я и пытаюсь понять, что же это вы с Геннадием выбрали. Насколько оно отвратно.

— А я и теперь считаю, что нужно было брать паршивца, — заметил Петрушко. — Никуда бы не делся, мы бы его как волка обложили… В конце концов, и Гена не лыком шит, и Юрины орлы тоже много чего повидали. Да и не станет он всю свою магическую мощь применять — после этого считай, на всей затее можно ставить крест. Сдался бы, посидел бы в одиночке, подумал о жизни… И вернул бы Лешку просто за так, только чтобы работать дали. Короче, зря мы под него прогнулись…