— Господин Харт-ла-Гир, не надо! Это… это жестоко.

— Да? — ядовито процедил кассар. — Ничуть не более жестоко, чем изрубить нас ломтями, что и собирались делать эти вон молодчики. Ничуть не менее жестоко, чем обстрелять нас ночью отравленными стрелами… или вспомни, что хотел сотворить с тобою Салир-гуа-нау, ночной хозяин порта. Вот я и хочу побеседовать с этим благовоспитанным молодым человеком на понятном ему языке. Да, ему сейчас будет больно… но ничуть не больнее, чем тебе ночью. А мне надо понять, кто же дергает за все эти ниточки.

— Но ведь это… — сморгнул Митька внезапно выступившие из глаз слезы, — это… ну нельзя так. Ну не по-человечески… ну ладно, когда кулаком или там ремнем… но пальцы резать… Это ведь все равно как… — он замялся. Слова «фашисты» в олларском языке, конечно же, не было.

— Митика, — раздраженно повернулся к нему кассар, — ты мне мешаешь, а времени у нас действительно очень мало. Я не собираюсь сейчас с тобой спорить, я буду делать свое дело. И если ты еще раз откроешь рот… ты сейчас еще слишком слаб, чтобы тебя пороть… но вот если связать так же, — кивнул он на пленника, — и заткнуть рот набедренной повязкой, то уж это твоему драгоценному здоровью никак не повредит. Так что выбирай. Или ты сидишь молча, или — веревки.

— Только попробуйте, — пытаясь справиться со слезами, пробурчал Митька. — Я тогда… я тогда убегу, вы не уследите.

— Ты уже однажды пытался мною командовать, — сухо обронил кассар. — Вспомни, чем кончилось. Больше у тебя это не пройдет. Впрочем, хорошо, что предупредил — теперь я на ночь, пожалуй, буду тебя связывать. На всякий случай. А теперь закрой рот. Не можешь смотреть — отвернись. Или лучше вон пойди к Угольку, напои его. В мешке еще достаточно воды.

Митька, однако, не мог сдвинуться с места. Сидя на корточках, он широко раскрытыми глазами смотрел на происходящее.

— Ну, — ухмыльнулся кассар, поднеся к глазам пленника нож, — ты вспомнил язык?

Парнишка судорожно кивнул.

— Вот и славно. Итак, слушай. Мне надо знать, кто вы такие, кто вас сюда послал и как в точности звучал приказ. Не вздумай лгать — если ты знаешь, кто я, то знаешь и то, что я умею отличать вранье от правды. Если не знаешь — просто поверь, что оно так. Скажешь правду — я отпущу тебя. — Чтобы я погиб в степи от жажды и ястребов? — с ненавистью выдохнул юноша.

— Не пытайся казаться глупее, чем ты есть, — возразил кассар. — Скоро сюда с подкреплением вернутся твои товарищи. И найдут тебя здесь — связанного, побитого, но живого. Дальнейшее зависит от тебя. Сумеешь доказать им, что молчал — будешь жить. Нет — твои сложности. А меня интересует лишь то, что я спросил. Кто, зачем и как. Говори.