Встать оказалось труднее, чем он думал. Ноги разъезжались, а наступать на обожженную пятку было мучительно, вдобавок еще кружилась голова, и только чудом он не потерял равновесия. Сделал несколько неуверенных шажков, добрался до бочек, поглядел, пощупал. Ничего интересного там не оказалось. Бочки как бочки, заколоченные, тяжелые — на одну он навалился плечом, но та и не шелохнулась. Митька вернулся на солому, улегся, стараясь не слишком тревожить ногу. Да и руки болели. Пускай связали их стянули веревками и не до мяса, но была ведь дыба. Сколько он провисел там, во тьме? Вот и ноет каждая мышца, каждая растянутая жилка.

Ну и что теперь? Одно ясно — раз его не убили, значит, он им еще зачем-то нужен. Интересно, кому? У кого он в плену? То, что похитители не случайные люди, и ежику понятно. Знают о том, что он с Земли, знают о кассаре… возможно, знают больше, чем он сам. Как это выразился один из невидимых? «Малыш Харт»? Знают о нападении разбойников, об отравленной стреле… Наверное, именно их рук и дело. Но кто же это? Единяне, которых так боялся кассар? Митька недоверчиво покрутил головой. Как-то не вязалось. Единяне — это брошенный в колодец пожилой проповедник, это маленький Хьясси и его казненные родители, это сожженные в городе упрямцы. Разве такие будут пытать? Да и зачем он им? А кто еще? Государева Тайная Палата? Но почему не сказали? Что-нибудь типа «Трепещи, раб, ты находишься в государевой Палате Наказаний и обвиняешься по делу о…» А почему они так заржали, когда он признался, что хотел найти мага? Может, это они как раз и есть? И тогда что — Тхаран? А нафига он Тхарану? С другой стороны, раз они знают про Землю… ну кто еще в этом мире может про такое знать? И что же, маги из Тхарана будут нести идиотскую чушь — сколько, блин, за тебя на Земле заплатят? Будто чеченские бандиты, жаждущие выкупа. Как-то несерьезно для магов.

От вопросов раскалывалась голова, и Митька понимал, что все равно ни до чего толкового не додумается. Надо терпеливо ждать, когда кто-нибудь придет и что-нибудь разъяснится.

Но терпеливо не получалось. Приливы тошноты мучили его ужасно, а когда отступала тошнота — накатывал голод. Да собираются ли они вообще его когда-нибудь кормить? Казалось, прошло уже несколько суток. Что, о нем все забыли?

…Оказалось, не совсем забыли. Натужно заскрипел вверху отодвигаемый люк, и что-то шлепнулось на пол. В промелькнувшем свете ничего не удалось разглядеть — мелькнула какая-то бородатая физия и пропала. Секунда — и крышка люка захлопнулась, внутри вновь воцарились сумерки.