Он решил подбавить наглости. Все равно ведь хуже не будет, зато что-то может проясниться.

— Занятный раб, — сзади точно песок просыпался, там кто-то зашелся мелким дребезжащим смехом. — Занятный раб у малыша Харта, ох, до чего ж занятный… Ну, продолжайте, продолжайте…

— Всегда ли ты был рабом? — прогремело под невидимыми сводами.

Митька насторожился. К чему бы это такие вопросы? И как, интересно, отвечать?

— Нет, не всегда. Раньше я жил… на севере, в общем. В поселке рыбацком… — Он замялся. Название поселка, когда-то подсказанное кассаром, напрочь выветрилось из мозгов. — Не помню… Напали на нас какие-то, дали мне по голове — и нифига не помню. Пришел в себя уже тут, в Олларе, и оказалось, я теперь раб. Меня называли северным варваром, — продолжил он уже совершенно честно. И впрямь, называли.

— Мьяргу нив лигао хин’дна ур таолага? — негромко вопросили сзади.

— Чего? — сплюнул в темноту Митька.

— Северный варвар, забывший родную речь, мьяргу, — вновь послышался смешок. — Зато прекрасно изучивший язык великого Оллара, всего-то за несколько лун… Бывает, бывает…

— Говори правду, падаль! — велели впереди. — Еще одно слово лжи, слетевшее с поганого твоего языка, и ты познакомишься с раскаленным железом.

— А еще можно отрезать то, что без всякой надобности болтается у него между ног… — задумчиво предложили сзади. И сейчас же послышался негромкий металлический лязг…

Митька непроизвольно дернулся — и вновь закусил губу от боли. Наверное, они все-таки пугают. Ну не может ведь это оказаться правдой? Хотя почему? А казнь родителей Хьясси? А муравьиная яма в городе? Предупреждал же кассар: «а иначе умрешь, и очень скоро». Вот и допрыгался. Но как, как им сказать правду? Ведь все равно не поверят, подумают, что издевается, и лишь сильнее станут мучить. А кстати, кассар-то где? Неужели его тоже поймали? И что, держат в такой же темнице и задают такие же вопросы? Не повредить бы ему своими ответами…

— Я вас не понимаю, — произнес он мрачно. — Не понимаю, про что спрашиваете. Вы говорите точнее.

— Куда уж точнее, — вздохнули сзади. — Итак, ты лжешь, мальчик. Рабом ты действительно сделался недавно, но раньше… нет, ты не из северных варваров… Ты совсем из других варваров… Очень, очень далеких… Можно сказать, ты человек не нашего Круга. Понимаешь меня?

— Нет, — честно признался Митька. — О чем это вы?

— Плохо. Ну ничего, сейчас тебе освежат память… Пятка! — велел он негромко.

Митька недоуменно уставился в непроницаемую черноту — и тут же взревел от дикой, ни с чем не сравнимой боли. Левую пятку окатило огненной волной, и волна эта поднималась все выше и выше, от нее перехватило дыхание, но сдержать хриплый вопль было совершенно невозможно.