— Ну не можем мы просить консультацию научного отдела, — хмуро заметил Петрушко. — Сам понимаешь, не тот случай. В конце концов, от нас не требуется переворачивать естествознание. Нам надо хотя бы для себя выстроить какую-то схему, чтобы без всей этой олларской метафизики, чтобы звучало рационально. Если нам и придется кого-то еще посвящать, или все-таки докладывать наверх, мы ведь не можем говорить о трех душах, Тонком Вихре и тому подобной чертовщине… Нас очень неправильно поймут.

— Но согласись, у нашего меккоса все очень складно выглядит, — отозвался Гена. — Вполне рационально, кстати, если терминологию заменить. Мне вот эта самая душа имну-глонни знаете что напоминает? — он вытащил из внутреннего кармана мобильник. — Вот, допустим это — человеческое биополе. А это, — щелкнув крышкой, он извлек небольшой плоскую пластину, — сим-карта. — Без нее все это умное железо без толку, как и она без железа. Вся информация пользователя хранится в ней. Так вот, если биополе — это какой-то сложный комплекс взаимодействующих физических полей, неважно какой природы, то имну-глонни вроде сим-карточки получается. Иначе говоря, информационная матрица. В трубку можно вставить другую карту, и все настройки телефона изменятся. Так и, выходит, с человеком.

— А что, — присвистнул Семецкий, — аналогия вполне рабочая. Даже мне, тупому сыскарю, понятно.

— Добрый день, — повернулся Петрушко. — Вернее, добрый вечер.

Из-за колонны неспешно вышел высокий человек в светлом балахоне, закрывавшем тело до пят. В полутьме почти невозможно было разглядеть его лицо, но по голосу Виктор Михайлович понял, что говоривший довольно молод.

— Как вы себя чувствуете, господин? — поинтересовался человек.

— Благодарю, вполне неплохо. Меня, кстати, зовут Виктор Михайлович. А лучше просто Виктор. А можно ли узнать ваше почтенное имя?

— Я брат Илтару-Гьяри, — слегка поклонился обладатель балахона. — Я провожу вас к Вестнику Аламу, господин.

— Что ж, пойдемте. А почему вы интересовались моим самочувствием?

— Переход между Кругами нелегок, — отозвался Илтару-Гьяри. — Не всякий человек выдерживает его безболезненно. Иногда по несколько дней люди страдают от слабости и головной боли. Но у нас, милостью Единого, есть искусные целители. Если вам нужна помощь…

— Да я как… — Петрушко замялся. — Слова «огурчик» в здешнем языке не существовало, а с ходу решить, каким местным плодом его заменить, Виктор Михайлович не смог. — Лучше пойдемте к Вестнику. Время дорого.

Время и впрямь было дорого. И сколько этого времени бессмысленно и глупо убили в спорах с не желавшим ничего слушать Пашей, с язвой Семецким, с другими… умными, осторожными… Холодные руки, чистые головы… Все они, естественно, хотели как лучше, они сомневались в бойцовских возможностях полковника Петрушко, они лучше знали, на каком месте он наиболее оптимален для страны вообще и для УКОСа в частности. Слушать их было тяжело, но приходилось слушать — и спокойно доказывать, что больше в Оллар идти некому. Послать какого-нибудь накачанного парнишку из команды Семецкого? Ну и толку? Во-первых, хочешь не хочешь, а пришлось бы раскрыть тайну о сопределье. Во-вторых, что он, собственно, поймет за несколько дней пребывания в «загранке»? А понять следовало. Всем и так было ясно — дверь в Оллар теперь уж не закроешь, и дай Бог хотя бы ее контролировать. Без информации оттуда — никак.