— Сейчас, малыш, — негромко шепнул он в темное пространство конюшни. — Сейчас я к тебе подойду.

Но не получилось. Серые тени неожиданно метнулись с боков, кто-то потный навалился сзади — и тут ослепительная боль затопила сознание. Казалось, на его затылок обрушилась дубина сказочного тролля, Митька мгновенно потерял дыхание, и даже вскрикнуть не получилось. Разом нахлынула тьма, закрутила в своей бешеной воронке, потащила куда-то в узкие, странные ходы. Мыслей не было — их раздавили, словно елочные игрушки наглым сапогом, и перед тем, как все растворилось в черной пустоте, мелькнуло лишь одно — может, теперь кассар не станет продавать Хьясси? Теперь-то зачем?

24

24

Людей не было — только голоса, гулкие, тяжелые, усиленные каменными сводами. Впрочем, об этом Митька лишь догадывался, в плотной тьме ничего не разглядишь. И ничего не понятно. Куда, зачем? Вот боль в стянутых грубой веревкой запястьях — это не требовало пояснений. И то, что ноги не достают пола, а руки вывернуты за спиной и мучительно ноют в суставах — тоже было печальной правдой. Это что же, на дыбу подвесили? Он дернулся и тут же охнул от нахлынувшей боли. Выходит, нельзя шевелиться. Чуть сдвинешься — и острая, одуряющая волна прокатывается по всему телу, от лопаток до коленей.

Первая мысль, не связанная с болью, была о том, что мнительный кассар все же оказался прав. Действительно, кому-то он, Митька, сильно нужен. Так нужен, что устроили засаду, притащили неизвестно куда, подвесили непонятно на чем… А самый главный вопрос — какого хрена?

Постепенно сквозь звон в ушах он стал различать слова. Хотя попробуй различи, если в голове будто молотком стучат по железной бочке. Попробуй среди лязга и скрежета разбери слова — пускай даже и такие громкие, такие давящие.

— Отвечай! Отвечай! Живее!

— Что отвечать-то? — с трудом разлепив разбитые губы, пробормотал Митька. Звуки нехотя, словно издыхающие тараканы, выползли изо рта. Выползли — и пропали в душной черноте.

— Как имя тебе?

— Ну, Митика… — он решил отвечать по-здешнему, растягивая гласные. В самом деле, как им еще отвечать? Фамилию, адрес и номер школы, может?

— Кто ты есть, Митика? — глухо прозвучало из тьмы.

— Это в каком смысле? — непроизвольно уточнил он.

Во тьме помолчали — наверное, удивились. Потом рявкнули уже куда более грозно:

— Отвечай, раб!

— Ну да, — скривился Митька, — раб и есть. Раб господина Харта-ла-Гира, кассара из Нариу-Лейома. У меня и на ошейнике написано… Чего вам еще надо? И вы сами кто? И вообще, снимите меня, мне больно. Я так вообще говорить отказываюсь!