Виктор Михайлович уже и про Лешку не упоминал — из тактических соображений. Пускай уверятся, что он в норме, что он уже не намерен рвать и метать. Пускай думают, что Лешка — побочная цель, а главное — это дипломатическая миссия.

Труднее всего было с Настей. Врать о неожиданной командировке не хотелось, да и не поверила бы она, что верный супруг может бросить ее в такой момент ради каких-то очистных сооружений на Урюпинском мясокомбинате. Пришлось скормить ей точно дозированную правду.

Настя лежала на тахте — лицом вниз, вялая, безвольная, сразу постаревшая лет на десять. Да, пока ее держали на транквилизаторах, но долго-то это продолжаться не может… — Вот что, Настя, — сказал он, зажигая в комнате свет. — Послушай меня, пожалуйста. Есть важные новости.

— Ну? Что? — вскинулась она, резко поднимаясь. Копна медного отлива волос взметнулась в воздухе, у Петрушко сердце защемило от нежности и жалости.

— Не волнуйся, ничего страшного, скорее, даже наоборот.

Присев рядом, он осторожно обнял ее за плечи — напряженную, готовую прямо сейчас разразиться то ли смехом, то ли слезами.

— Мне сегодня позвонил на работу Дронин. Ну помнишь, тот мой друг, майор, из угрозыска. Есть сведения, что Лешку видели в Нижнем Новгороде. Ну, или кого-то очень похожего. Видели в компании беспризорников. Розыск же ведется, фотографии всюду разосланы, их, очевидно, в милиции на всякий случай показывают разным там… ну, короче, завсегдатаям этих мест. И вот кто-то опознал. Вроде как видел на вокзале.

— И как? Его нашли? — Настя рванулась к нему, обхватила, жарко задышала в щеку.

— Увы, — махнул рукой Петрушко. — Ну ты же понимаешь, как они ищут. Ни шатко, ни валко. Ну, предупредили вокзальных милиционеров, те особого рвения не проявили, за полторы тысячи рублей какое рвение? В общем, так. Надеяться на милицию особо не стоит, я сам туда поеду. И я его найду.

— А на работе? Отпустят? — в голосе ее дрожали несостоявшиеся слезы.

— Куда они денутся, — устало усмехнулся Виктор Михайлович. — Я уже оформил отпуск за свой счет, пока на две недели, а надо будет, позвоню оттуда, продлю. У нас ведь тоже люди, они же все понимают…

— А жить там где?

— Где-где? В гостинице, вот где. Не бойся, цены там не кусачие, это же все-таки провинция. Какие-то накопления у нас все же есть. Да и не в пятизвездочный же отель вселяться…

— Вот что, — решительно заявила Настя, поднимаясь с тахты, — я поеду с тобой!

Приятно было смотреть, как бледность покидает ее лицо, как загораются привычной энергией глаза. И жаль ее разочаровывать.

— Нет, Настя, это совершенно невозможно, — заявил он. — Ты мне там будешь только обузой, гораздо важнее тебе сидеть здесь, на связи. Потому что, пойми, это лишь надежда, версия — а вдруг все иначе? А вдруг это ложный след, и на самом деле он где-то здесь? Представь — он явится домой, голодный и оборванный, а дверь заперта, нас обоих нет. Так нельзя, дорогая, кто-то, как в том анекдоте, должен оставаться в лавке.