Кончилось это все внезапно. Только что он шел, продираясь в бесцветном киселе — и вдруг нога не находит опоры, и вот уже он летит вниз, в гостеприимно раскрывшуюся серую бездну. Вновь накатила тошнота, заложило уши — а потом вдруг раздался оглушительный хлопок, перед глазами вспыхнул мертвенный лиловый свет, и ничего не стало. Ни киселя, ни теста. Был полутемный зал с колоннами, был свежий ветер, был чадящий факел на стене — и все это показалось таким милым и родным после прогулки по Тонкому Вихрю…

— Не храбрись, Вик-Тору, — возразил Вестник. — Ты шел там, где человеку не выжить. Единый предназначил для человека Круги, а не то, в чем они носятся. Тонкий Вихрь высасывает жизнь из любого, кто в него попадет. Тебя защитил лишь покров, который сплел словами силы твой друг, Ген-Нау, но никакая броня не защищает полностью, и никакая броня не вечна.

Господи, смятенно подумал Петрушко, а Лешку-то как по этому темному каналу проволокло?

— А как же мой сын? — напряженно спросил он.

— Я думаю, ему было легче. Меккос Хайяар наверняка спеленал его защитными покровами лучше, чем это сделал Ген-Нау. Ведь Ген-Нау очень неумелый маг, он и от природы-то не слишком силен, но вдобавок и необучен. Значит, и на то была воля Единого.

Это Гена-то слабый маг? Петрушко невесело усмехнулся. Что же тогда сильный маг? Нет, правильно все-таки они не стали хватать Хайяара. Крови бы пролилось…

— Ладно, это все… лирика, — последнее слово он произнес по-русски, не было ему аналога в олларском языке. — Давайте перейдем к делу, Вестник. Скажу вам правду — я вызвался быть партнером вашего… гм… разведчика главным образом затем, чтобы найти моего украденного сына и вернуть его на Землю. Все прочие цели не так уж для меня важны. Пока Лешка там, у тхаранских магов, я не нахожу себе места. И я надеюсь на вашу помощь, Вестник.

— Хорошо, — кивнул Алам, — я буду молить о нем Единого, дабы избавил Он дитя от руки злых и послал ему свою защиту.

— Хм… — Петрушко не нашелся, что и сказать. — Молить? И только?

— Разве этого мало? — в свою очередь удивился Вестник. — Тебе надо бы знать, что ни один волос не упадет у человека без вышней воли. Не будет этой воли — и без толку мечи, стрелы, броня, без толку золото и кони, а Слова Силы уж тем более без толку.

— Вообще-то у нас говорят: на Бога надейся, а сам не плошай. — В груди вдруг открылась сосущая пустота. Показалось, что в комнате невероятно душно, несмотря на открытые ставни. Запахи ночных трав сделались вдруг приторными, как в аптеке.

— Тоже верно, — согласился Вестник. — Поэтому не волнуйся, Вик-Тору, лошади будут, и будут воины… много воинов. Тебе хватит пяти тысяч? — спросил он, пряча в бороде усмешку.