Отец стоял тут же, подле своего «Мерса», и переговаривался с подручными по рации. Под распахнутой курткой виднелся бронежилет. Лицо, влажное от дождя, поблескивало в свете переносного фонаря.

– Как дела? Крепость пала? – спросил Игорь, заранее зная ответ.

– Нет еще, но скоро падет, защита у них дерьмовая, – хмуро отвечал Степан Максимович.

– Может, дашь мне попробовать? – предложил Игорь. – Я всех выведу друг за дружкой, скованных цепью, и домик будет наш. Они припадут к твоим ногам и будут хором умолять о снисхождении, а?

«Ну, дай мне утереть тебе нос, – мысленно обратился Игорь к отцу. – Твои методы устарели. Как бы тебе во второй раз не сесть в лужу. Можешь доказывать кому угодно, что ты борешься за идею. На самом деле тебе нужен Гамаюнов и тайна его бриллиантов. Бабки нужны, сокровища, дворцы. Но с этими ребятами сладит только тот, кто может свою партию разыгрывать легко и непринужденно. Я, создатель лабиринтов, лучше всего подхожу для подобной задачи…»

– Что ты собираешься делать? – спросил Степан Максимович подозрительно.

– Ничего особенного. Немного поговорю с ребятами, немного подерусь. На свой манер. Они и сдадутся. Так дашь мне пару часов, а?

Колодин-старший несколько секунд изучающе смотрел на сына. Что же тот задумал, прохвост? Наверняка что-нибудь заумное. Эх, как бы ему не срезаться на собственной хитрости. Закрутит-завертит, и сам же свой хвост зубами прищемит. Ладно, пусть попробует, обломает парочку зубов да вернется не солоно хлебавши. Степан милостиво кивнул и отдал по рации приказ своим людям отойти от границ Беловодья.

– У тебя два часа, – предупредил Степан. – Дальше буду действовать сам, своими методами. Договорились?

Игорь вернулся к машине и вынул изготовленной старухой меч. Зажав дао под мышкой, двинулся к Беловодью. Ну что, дорогой мой Стен, вот и настал час, когда мы с тобой сразимся. Тебя называли лучшим, самым умным. Самым честным. Самым-самым… А кто ты на самом деле? Да никто. Пустышка. Капризуля, боишься замараться, вечно отряхиваешь свои белые ручки. Таких в первую очередь надо мордой в грязь. А потом ссать им на голову. Чтобы осознали свою ничтожность. Чтобы своей мнимой чистотой не дурили головы другим и не унижали нормальные сильные сердца. Игорю так понравились эти его мысли, что решил он непременно, как воротится, так в папашиной карманной газетке тиснуть статейку на данную тему. Он порой баловался подобными штучками. Стиль у него был хорош.

В лесу пахло гарью, несколько деревьев возле самой границы продолжали гореть, будто огромные факелы, воткнутые в землю. Беловодье стояло точно такое же, как и прежде: аккуратное, чистенькое, будто игрушечное. А вот и господа избранные. Гамаюнова пока не было видно. Немолодой бугай-охранник прохаживался меж домами, а рядом с ним шагал Стен. Как же его не узнать – все такой же глупец, будто еще вчера бросал листовки. Господа, давайте жить честно и дружно, никого не обижать. А господа убивают и грабят, и призывов не слушают. Плевать им на все призывы. Потому как знают, что им нужно, а вы – нет.