Глава 27

Глава 27

Городская знать бросилась к мечнику с поздравлениями. Нобили спешили принести извинения. Они хотели, чтобы он восхитился их нарядами, мечтали пригласить его на обед. Ричарду показалось, что еще минута, и он кого-нибудь ударит, непременно кого-нибудь треснет кулаком, если от него не отвяжутся, не перестанут толпиться вокруг, пытаясь до него дотронуться, привлечь его внимание.

Рядом словно из-под земли вырос комендант тюрьмы, который подхватил Ричарда под локоть. Стражники расчистили дорогу, и мечнику с комендантом удалось выбраться из Зала Совета в небольшую приемную. Сент-Вир услышал знакомый голос:

— Надеюсь, ты не думал, что тебе позволят просто так взять и уйти?

— Думал. А что, зря? — Ричарду очень хотелось пить, у него ныли раны.

— Ты герой. Тобой восхищаются, — пояснил Алек до боли знакомым тоном, — они хотят, чтобы ты переспал с их дочерьми. Однако в связи с этим желаю напомнить, что у тебя имеются кое-какие обязательства перед домом Тремонтенов.

— Я хочу домой.

— Сначала дом Тремонтенов намеревается выразить свою признательность. Снаружи ждет карета. Я потратил целое состояние на взятки, чтобы по дороге нас никто не побеспокоил. Идем.

Это была та самая разукрашенная карета, в которую Сент-Вир усадил герцогиню после спектакля. Внутри на сиденьях лежали бархатные подушки кремового цвета, набитые, судя по ощущениям, гусиным пухом. Ричард откинулся на спину и закрыл глаза. Экипаж чуть дернулся и покатился вперед. Поездка ожидалась долгая. Здания, принадлежавшие Совету, располагались далеко на юге. Желающим попасть на Всхолмье предстояло пересечь реку. Мечник подумал, что его вряд ли повезут в Приречье — тамошние улочки были слишком узкими, и экипаж таких размеров просто не смог бы по ним проехать.

Ричард услышал шорох бумаги. Алек протягивал ему сверток, в котором лежали расплющенные, липкие булочки.

— Больше мне ничего не удалось достать.

Сент-Вир проглотил одну, за ней — другую. Потом исчезла и третья булочка. Ричард не помнил, как брал ее в руки, но ощутил, что голод отступает. Алек все еще хрустел оберточной бумагой в поисках отвалившихся кусочков глазури. Несмотря на изысканную красоту одеяния из черного бархата, у Алека, похоже, не было носового платка, а свой Ричард потерял в тюрьме.

— Дома нас ждет шампанское, — сообщил Алек. — Хотя, знаешь, я еще не уверен, что рискну тебе помочь с ним расправиться. Я совсем отвык от вина — страшно вспомнить, сколько я уже не пил.

Ричард снова откинулся назад и закрыл глаза, надеясь, что его сморит сон. Должно быть, он действительно задремал, поскольку сознание утратило связность мыслей. Вскоре, раньше, чем он ожидал, карета остановилась, и лакей открыл дверь.