Пирующие дружно выкрикивали бесчисленные здравицы в честь своего хозяина, который счел их жизни достойными иного конца, нежели бездумное блуждание в холодном полумраке Серых Равнин. Он поселил их здесь, дабы в бесконечном пиршестве и воспоминаниях о былых подвигах проводили они время, и это хоть в какой-то мере скрасило бы их безвременную кончину.
Сам же Повелитель Могильных Курганов и глава этого шумного застолья сидел, как и полагается, во главе стола и мирно подремывал под веселые тосты и смех сотрапезников. Однако всякий раз, когда произносилось имя его и звучала очередная здравица в его честь, он, не открывая глаз, благосклонно кивал, но тут же вновь замирал, словно прислушиваясь к чему-то. Дремота его длилась уже несколько дней и началась сразу после того, как суровый бог киммерийцев почувствовал вдруг безотчетную тревогу и понял, что скоро должно произойти что-то важное. Такое, хоть и нечасто, случалось с ним и прежде, и он помнил, что это предчувствие еще ни разу не обмануло его. Ведали об этом и сотрапезники грозного бога и теперь с интересом гадали, что произойдет на этот раз?
Впервые сон Крома был потревожен, когда Конан вырывался из ловушки, в которую угодил, придя выручить своих друзей, и северный бог с удовольствием наблюдал, как человек пробивается сквозь плотный строй себе подобных. Он досмотрел, чем кончится дело, и удовлетворенно хмыкнул. Что ж, неплохо, весьма неплохо! Столько было в действиях парня энергии и уверенности в победе, что у Крома даже сомнения не возникло в том, что он выберется из передряги. Так оно и вышло. Не зря, значит, пару десятков зим назад вдохнул он жизнь в тело этого мальчишки, уже тогда предвидя, что быть ему могучим воином и будущим его сотрапезником!
И во второй раз клич молодого киммерийца, разбудивший Крома, не был призывом о помощи, и лишь взглянув на происходящее краем глаза, суровый бог сказал себе: «Он справится!». Не был призывом и третий клич, но на этот раз Кром понял: парню не уйти от своей участи. Конечно, он может спастись, но, следуя законам воинской чести, никогда не сделает этого, не предаст друзей, которые рассчитывают лишь на него, Конана! Слишком уж много нечисти сразу выступило против него!
И тогда Кром вдруг встрепенулся и резко встал, словно не мирно дремал все это время во главе пиршественного стола, а лишь ждал важного известия. Рука его привычно легла на тяжелый боевой молот, и мгновенная тишина повисла под мрачными сводами его чертогов.
Замер смех и умолкли голоса, а напряженные и заинтересованные лица обратились к нему. Кром поднял левую руку, призывая к вниманию, хотя все и так приготовились ловить каждое произнесенное им слово.