— Не смей трогать его! — воскликнул Солнцеликий.

— Ага, и почитатель Добра здесь,— усмехнулся Кром, не замедляя шага,— как странно совпали ваши стремления!

— Ты все равно не сможешь уничтожить его, упрямец! — в отчаянии воскликнул Митра.

Кром остановился в паре шагов от алтаря.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться,— спокойно заметил он.

Он подбросил на руке свой молот, коротко размахнулся и опустил на алтарь, как на наковальню. Митра довольно расхохотался, наблюдая за его напрасными усилиями, а Сет, похоже, в последний миг догадался, что задумал суровый северянин, но было уже поздно. Он в отчаянии схватился за голову и завыл от тоски.

Крохотное пылающее солнце, словно выпущенный из пращи камень, вырвалось из-под молота и, пробив бок пирамиды, глубоко вонзилось в нее. Темное нутро пирамиды тут же вспенилось и забурлило, будто накопленная им злая мощь набросилась на светлую силу Талисмана, пытаясь подчинить ее себе, поглотить. В тот же миг словно оборвалась какая-то невидимая нить, за которую тянули с двух сторон Рогаза и Мэгил, и слуга Митры и колдунья повалились навзничь.

С тяжелым, полным отчаяния стоном фигура Владыки Света растаяла в сгустившейся темноте, теперь вновь освещаемой лишь призрачным светом пирамиды. Темный Бог, одарив Крома мрачным взглядом, молча последовал примеру Подателя Жизни и растворился во тьме, которая на прощание исторгла из себя:

— Ты-ы пожалееш-шь об этом-м…

Повелитель Могильных Курганов в ответ на эту угрозу громко расхохотался и, в последний раз ободрив киммерийца взглядом, шагнул в ночь, оставив после себя лишь искрящийся силуэт, который быстро рассеялся во тьме.

Бой, однако, на этом не закончился, и, оставшись в одиночестве, Конан тревожно оглянулся, но тут его внимание невольно привлекла пирамида. Огромная рваная дыра на ее теле быстро затягивалась. Оголенная плоть угрожающе бурлила и клокотала, словно закипая, и неожиданно начала исходить клубами грязно-серого дыма. Облако быстро увеличивалось в размерах и вдруг бешено закружилось. Оно вращалось, всё набирая обороты, а потом начало белеть в отдалении и собираться в центре непроглядной тьмой. Как только это случилось, вращение, от которого уже начало рябить в глазах, замедлилось.

Белая часть облака сползла с поверхности клубящегося шара и начала собираться воедино. В то же время тьма пыталась помешать ей сделать это, стремясь перемешаться с ней. Отчаянно сопротивляясь, белый сгусток, пройдя сквозь череду изменений и превращений, принял, наконец, форму прекрасного девичьего тела. Как только это произошло, ослепительно яркий белый луч вырвался из середины еще не затянувшейся на боку пирамиды раны, и видение, резко взмахнув рукой, отбросило липнущий к ней поганый сгусток черноты.