Некоторое время я стоял, размышляя об этом, а затем повернулся в другую сторону и побрел прочь от города, через залитые лунным светом поля, на отдаленный бум-бум равнинного барабана. Некоторые из наших западных гостей устроили в тот вечер один из своих танцев «паувау». Не то чтобы я с ума сходил от этих дурацких завываний, которые Равнинный Народ называет пением, но мне уж совсем не улыбалось отвечать весь вечер на расспросы о здоровье старика и выслушивать сетования на то, что я так редко их навещаю, и истории о необыкновенных способностях моих младших братцев.

Я довольно долго проторчал на площадке «паувау», получив больше удовольствия, чем ожидал, — что ни говори, а у этой кайовской музыки хороший ритм, под него приятно танцевать, — и потусовался с некоторыми из приятелей, которые так же, как и я, смылись из дому. Около полуночи я познакомился с девочкой из племени крик, которую звали Хилари Визгливая Сова, и, навешав ей лапши на уши, уговорил ее прогуляться со мной в лес. Где, кстати, ничего особенного не произошло, однако мы зашли достаточно далеко, чтобы выяснить кое-какие обстоятельства, над которыми я потом долго ломал голову.

Было уже совсем поздно, может быть, середина ночи, когда я наконец покинул территорию «паувау» и направился к городу. Луна почти зашла, но звезды были достаточно большие и светлые, и я без труда нашел дорогу через темные поля. Сам город был невидим на фоне леса, но изрядное количество костров обозначали его местонахождение.

Я срезал путь через небольшую рощицу и очутился возле площадки для Игры. По этой причине — а вовсе не потому, что спешил к родителям, — я немного изменил курс и прошелся вдоль ее южной границы. Мне еще не доводилось видеть площадку в ночь накануне Игры, где все лежало наготове, но вокруг не было ни души. Зрелище было интересное, но немного жутковатое.

Длинный стол и скамейки слабо светились в звездном свете, за многие годы их древесина была отчищена до белизны поколениями женщин и фургонами зольного мыла. Все было готово как для игроков, так и для церемонии, которая должна была состояться на специально подготовленной платформе в западной части площадки. В конце дня здесь все окурили и очистили специальными ритуалами, на которые допускались только главные знахари двенадцати племен-участников, а затем закрыли полотнами белой ткани, за которую на любой ярмарке в Оклахоме отдали бы целое стадо лошадей.

Все уже разошлись по домам, за исключением двух охранников, которые должны были сторожить, не смыкая глаз. Я удивился, почему они меня не прогнали. Должно быть, сидели где-нибудь поблизости и курили, а то и спали.