Но лорд Эдвард, похоже, уже не видел — или не хотел видеть — границ.

Вся сложная фигура Защитного круга казалась кровавым рисунком, вырезанном на теле жертвы изуверского ритуала. Усугубляя эту ассоциацию, правитель впал в некий, подобный религиозному, транс, добившись максимальной слаженности и эффективности работы минералов. Глаза мага были плотно закрыты, но драгоценные камни, посылавшие импульс за импульсом прямо в мозг, позволяли ему видеть всё, что происходит — здесь и за многие мили отсюда.

Он был одновременно внутри и вне, присутствовал и отсутствовал, препарируя скальпелем сознания живую плоть реальности. Невозможно было определить точно его положение в пространстве и времени: в этот момент человек не был ограничен иллюзорными состояниями материи.

Невозможно было отделить физическое тело от духовного.

Невозможно было четко разглядеть его — и невозможно было не видеть.

Не мигая и почти не дыша, Кристофер, как и все прочие, подобострастно взирал на своё божество. Как умудряется лорд Эдвард координировать такое невероятное количество мощных алмазов, расположенных на восьми сторожевых башнях, и одновременно контролировать ситуацию с группой поддержки?

Если бы премьер не видел собственными глазами, он бы с полной уверенностью сказал, что подобное невозможно. Не только потому, что это тяжело на ментальном и интеллектуальном уровнях, — хотя и одного этого вполне достаточно. Как и всякий заклинающий камни боевой маг, правитель превратил своё тело в проводник преобразующей реальность магической энергии, только вот поток этой энергии был оглушителен. Способна ли смертная плоть выдержать такое?!

Но — нет ничего, что лорд Ледума не смог бы. В эту секунду Кристофер не сомневался ни в чем.

…Однако ментальная хватка правителя постепенно слабела.

С явным усилием боевой маг поднял вдруг ставшие неподъемными кисти, этим гипертрофированным жестом пытаясь помочь себе поднять вибрации минералов на более высокий уровень, еще выше, выше, высвобождая излучения максимальной чистоты. Поднять сделавшиеся непомерно тяжелыми пальцы. Поднять энергию, как знамя… но всё это оказалось уже невозможно. Сил не хватало.

Минералы зазвучали жестко, каждый на своей волне, заискрили, заиграли причудливыми оттенками цвета, расползаясь под пальцами скользкими шелковыми лентами. Нет, их было не удержать. Даже свивая арканы из обнаженных нервов, из собственной живой души, — их было уже не удержать.

Кристофер хотел бы зажмуриться, но не смог. Больно… как же больно… смотреть на это…

И всё же лорд Эдвард взял свою последнюю высоту. В сильнейшем волнении премьер следил за чуть различимыми подрагиваниями кончиков его пальцев, за движениями, утратившими внутреннюю целостность. Правитель словно брел на ощупь, почти вслепую, тщетно пытаясь нащупать руками стыки темноты и света, времени и пространства, бытия и небытия.