То ли в прыжке, то ли в падении обхватив беспомощное тело правителя, премьер скорее угадал, чем услышал рваный, с каждым мигом угасающий ритм его сердца.

И, прежде чем кто-либо из собравшихся успел что-то понять, прежде чем тела их коснулись залитой темной кровью поверхности пола, единственным щелчком пальцев Кристофер раскрыл портал.

Глава 27, в которой все точки расставлены над i

Глава 27, в которой все точки расставлены над i

Силы совершенно оставили беловолосого.

Он был в глубоком обмороке, но, к удивлению и вящей радости Кристофера, всё еще жив.

Однако, едва жив: будто неведомый монах с завидной методичностью перебирал четки суставов, нервов, связок. Суставы тянуло и выкручивало, сплетения нервов вибрировали, как струны, и всё тело правителя от макушки до кончиков пальцев ног сотрясала крупная дрожь. В сковавшем его странном полусне лорд Ледума ощущал себя совершенно полым изнутри, словно маслина, из которой одним движением ножа вынули косточку.

А всё потому, что энергии совершенно не осталось в этом теле.

Не заботясь более об этикете, Кристофер лихорадочно дернул крючки, потянул в стороны шелковые завязки и — с силой распахнул высокий стоячий ворот, чтобы лорду было легче дышать. Встревоженный взгляд его чуть задержался на точеных линиях крепких мышц, что стали заметны в узком треугольном вырезе, залюбовавшись тем, которого никто и никогда не имел возможности видеть — спящим белым демоном. Беззащитным, как дитя.

Волосы, белые, как журавлиные перья, в беспорядке разметались по подушкам.

Физическая плоть с трудом выдержала мощный прилив энергии, и теперь, когда та отхлынула обратно в безграничное море космоса, человеку осталась лишь пустота. В пустоте было холодно, очень холодно. Горло сводило, будто от колких, обжигающе ледяных коктейлей, которые выстудили и выморозили внутренности до полной нечувствительности. Холод распространялся из центра к периферии, растекался по венам, словно жидкий азот.

Много, слишком много льда.

Лорд Эдвард чувствовал себя так, словно сердце его онемело и, парализованное, перестало биться; словно кто-то большою ложкой для мороженого вместе с магией выскреб из тела самую душу. Пустота была неприятна. Дыхание требовало усилий и резало легкие изнутри. Дышать не хотелось.

Казалось, это продолжается уже целую вечность, но постепенно чувствительность возвращалась.

— Холодно… — вслух произнес беловолосый полностью занимавшее его неприятное ощущение. Голос правителя Ледума, обычно глубокий и властный, был почти неслышен сейчас. — Как холодно.