Со вздохом аристократ вновь вспомнил провокационный фамильный девиз лорда-защитника Ледума. Ничего не слишком? Что ж, осталось доказать его правителю Аманиты, похоже, настроенному не менее радикально.

Тем временем драгоценные камни магов группы поддержки начинали ощутимо уставать. Это было заметно: правитель брал из них щедро, не скупясь. Он черпал, как черпает родниковую воду томящийся от жажды путник, — и вскоре источники оказались пусты. Но магической силы по-прежнему нужно было много, очень много. Кажется, значительно больше, чем могли дать минералы.

И лорд Эдвард брал больше, брал, сколько требовалось, брал, несмотря ни на что. Он жадно тянул энергию, не останавливаясь на той призрачной границе, за которой начиналась жизненная сила самого мага. Беловолосый чувствовал её так чутко, как холодок диких ягод Виросы на языке, как трепыхание пульса в кровеносных сосудах, так чутко, как и следующий рубеж — последний, — за которым эта сила иссякала совершенно.

Но он не останавливался даже там.

Кристофер тихо охнул и закусил губу, когда первый из заклинателей исчерпал лимит своих камней и свой собственный. Правитель мог просто оставить его в покое, но не стал. Тело несчастного выгнулось дугой и приподнялось чуть выше остальных, зависнув безвольно и бесформенно: голова запрокинулась назад, будто отломанная чудовищной силой, глаза побелели и закатились. Тугие ленты крови в мгновение ока оплели мертвеца и тут же растеклись в стороны, закручиваясь стремительными спиралями. Увлекаемые потоками циркулирующих внутри энергий, они быстро распространились по четким линиям сакральных магических фигур.

Вот и первая жертва.

Премьер поморщился от тяжело поплывшего в воздухе кровавого запаха. Разумеется, так много рациональнее. Участвовать в группе поддержки было не только почетно, но еще и смертельно опасно. Потому что, оставив выдохшегося мага в живых, лорд-защитник больше ничего не получал. Смерть же высвобождала огромный запас скрытых, таящихся до срока сил, потребных на это последнее усилие умирания.

Возможно, забирая эти скрытые силы, беловолосый ведьмак лишал человека чего-то очень важного, чего-то более важного даже, чем сама жизнь. Во многих городах Бреонии такой подход считался варварским и неэтичным, и подвергался осуждению, а в Аманите фанатичные церковники и вовсе плели что-то зловещее про гибель бессмертной души.

Но находящиеся в помещении дворцовой башни боевые маги Ледума и глазом не моргнули. Служить Ледуму до конца было их долгом. И лорд убивал ослабевших одного за другим, силой алмазов вытягивая последние остатки энергии, выпивая их до дна… и вот уже все заклинатели были мертвы, — даже больше, чем мертвы. Все двенадцать заклинателей были исчерпаны, как ресурсы, как золотоносные жилы, а этого всё было мало. Сам могущественный «Властелин», вечный камень, не знающий усталости, начал подергиваться какой-то серо-серебряной пленкой, похожей на дорожную пыль.