Но так и не смог.

— Я не желал иметь отношения и к вашей смерти. Но со временем… к сожалению… это стало необходимостью. Я не представляю Ледум без такого лорда, как вы… но с вами город ждут только новые битвы, которым несть числа.

С этими словами он приблизил свое лицо к лицу правителя и, не допуская возможности отстраниться, силой удержал на ложе. Уже почти коснувшись, губы аристократа на миг замерли в нерешительности, прежде чем достигнуть дерзкой цели. Никогда не смел он дотронуться до правителя первым, это было недопустимо… прежде. Кристофер мысленно одернул себя: нечего больше бояться. Он сможет сделать всё, что нужно — могущественный лорд-защитник Ледума не в состоянии его остановить.

И действительно — прекрасно обрисованные губы, словно выточенные из мрамора единственно чтобы повелевать, не нашли в себе сил противиться. Как разительно отличалась их властная форма от чувственного росчерка рта Кристофера, но все же они соединились так гармонично, так ладно, как две части одного расколотого целого.

Это был самый сладостный, самый нежный поцелуй — поцелуй предательства. И он был принят с достоинством, как принимают не подлежащий обжалованию смертный приговор. С поразительным спокойствием беззащитное горло было подставлено под бритву этого поцелуя, когда легчайшее касание наносит рану, которую не исцелить.

Сияющий черный оникс и бледное серебро волос слились, цветные шелковые нити сплелись в нетканом полотне судьбы.

Чувствуя, как губы правителя откликаются на поцелуй предательства, Кристофер замер от ужаса и стыда. Понимание этого обожгло разум и в мгновение ока снесло последние остатки самообладания — сердце сорвалось в бешеный ритм.

Глаза аристократа распахнулись: он ожидал холодности, резкого неприятия, сопротивления, но ничего такого не последовало. Он приготовился даже к тому, что, возможно, придется разжать беловолосому зубы и силой накормить отравой поцелуя, но лорд Эдвард не стал играть с ним в эту игру и даже теперь сохранил инициативу за собой. Какое-то непостижимое чувство покрыло их обоих и связало навеки, как становятся связаны роковыми связями убийца и жертва.

Правитель позволил ему пасть так низко, как только он сам был готов. Почему… лорд Эдвард поступил так? Определенно, всепрощение и смирение никогда не были свойственны правителю Ледума. Этот краткий поцелуй был подарен ему… из жалости?

Поцелуй был отдан великодушно, как милостыня, которую он собирался украсть.

Лорд Эдвард едва успел различить легкий аромат и горьковатый привкус миндаля, как в то же мгновение в горле запершило, и горькое стало сладким. В трепетных объятиях приближенного голова мага неестественно завалилась набок. Дыхание было парализовано, темные глаза закатились, а изо рта лениво, невозможно лениво выползла тонкая, похожая на пунцовую ртуть, струйка крови.