Противоядия пока не существовало, да и вряд ли в нем будет потребность — вещество должно было подействовать практически мгновенно. Самого Кристофера спасал сапфировый пояс, тайно надетый под одежду и настроенный таким образом, чтобы не давать яду проникнуть в кровь. Конечно, рациональнее всего использовать для этой цели аметисты, но глава службы ювелиров избегал слишком уж очевидных решений, опасаясь ненароком привлечь внимание и быть разоблаченным. Правитель легко мог заподозрить неладное, почуяв характерную активность аметистов.

В таких вопросах следовало соблюдать осторожность.

Неожиданно веки лорда дрогнули и раскрылись, являя взору происходящие внутри процессы: словно из треснувшего сосуда, черная краска медленно вытекала из радужек и заполняла всё пространство глазных яблок. Хотя смотреть на такие метаморфозы агонии было жутко, оторваться не получалось — в этом крепком, слишком выносливом теле еще таился последний глоток жизни. Пропустив вероломный удар, тело как будто пробовало бороться, но увы — сила яда была слишком велика.

Яд не оставлял шансов.

Наконец глаза заклинателя полностью заполнила чернота: они сделались похожи на две бездны, два безграничных туннеля, ведущих в бескрайний, запредельный космос. Судороги прекратились. Лицо стало совершенно спокойным, осветившись посмертным умиротворением, и только из носа по скуластой щеке скатилось еще несколько алых, чуть золотистых капель.

С момента проникновения яда до полной остановки сердца прошло не более полутора минут.

— Вы думали, подобное невозможно, милорд? — глухо спросил Кристофер у мертвеца, не отводя взора от неподвижного, превратившегося в восковую маску лика правителя.

Даже сейчас человек не утратил своей притягательности: кажется, черты стали еще более строгими, еще более безупречными. Если бы только кто-то мог унаследовать эту редкую, характерную красоту! Уничтожать её было подлинным преступлением: мир тускнеет без ярких красок. Но, увы, Эдмунд, единственный оставшийся в живых инфант, в этом смысле был чуть более чем ничем не примечательным человеком. И ничего тут поделать нельзя.

— Не сами ли вы говорили, что нет ничего невозможного?

Лорд Ледума, разумеется, не ответил. Он казался совершенно безжизненным, а в цвете лица проявился новый синевато-белый оттенок цинка, будто кожа покрылась инеем. Однако отравитель всё же извлек из нагрудного кармана крохотный флакончик из непрозрачного бутылочно-зеленого стекла. Дрожащими руками вытянув граненую пробку, он быстро влил содержимое в оставшийся приоткрытым рот.