В конце концов, в предосторожностях нет необходимости: лорд Эдвард и до отравления был едва жив. А если верить ученым мужам Магистериума, принятого правителем яда с лихвой хватило бы, чтобы отправить на тот свет десяток совершенно здоровых взрослых мужчин.

Смерть лорда Эдварда ни в коем случае не должна выглядеть насильственной. Официальная версия будет такова: самоотверженно спасая город от катастрофы, правитель скоропостижно скончался от острого ментального истощения. Героический уход, достойный воспевания в летописях, балладах и официальных хрониках. Уж об этом премьер позаботится. Он подарит своему лорду бессмертие — не физическое, но в памяти потомков.

Смерти нет для лорда Ледума. Смерти нет.

Учитывая массу авторитетных свидетелей, которые подтвердят размах произведенного чародейства и обморок правителя сразу после него, вопросов возникнуть не должно.

К тому же, все вопросы будут теперь решаться до безобразия просто: он обладает достаточно высоким статусом, чтобы самостоятельно продолжить руководить городом.

Кристофер горько улыбнулся, словно извиняясь, и снял с чела правителя диадему с «Властелином». Вдоволь налюбовавшись великолепным алмазом, маг водрузил венец себе на голову. Собрав с мертвого тела все прочие драгоценности, с особенным пиететом надел он на указательный палец левой руки перстень-ключ, отпиравший двери заветной Алмазной комнаты, главной тайной сокровищницы дворца.

После того, как все, имевшее объективную ценность, было взято, Кристофер, поколебавшись минуту, снял с шеи мертвеца винного цвета шелк: внутри высокого жесткого воротника памятный фуляровый платок был туго завязан вокруг горла.

Прикосновение к мягкой ткани словно вернуло его в жаркий дурман минувшей ночи. Внезапная дрожь сотрясла аристократа. Что, о боги, что же он наделал?! Будто молния, грудь пронзила боль, и горе камнем придавило к земле.

Правителя Ледума больше не было здесь. Одно только холодное тело осталось вместо того, кого он любил без памяти, любил больше всего на свете. Лорда Эдварда больше нет. Так почему же он до сих пор не может раздавить в себе это мучительное чувство?

Человек, значивший для него больше самой жизни, ушел навсегда, слившись с вечностью, которая слишком жадна, чтобы отдавать что-то. Возможно ли пережить такую разлуку? Удовлетворение от того, что он поступил правильно, мешалось со страданием, придавая чувству особую пикантность, особую эстетическую ценность.

Но как же так? Правитель Ледума был мертв, а он, Кристофер, жив, как будто ничего и не случилось. Он смог пережить эту смерть: сердце его не остановилось вместе с сердцем лорда. Это больно, да, очень больно, — но не смертельно. Жизнь продолжалась, и хуже того — она не потеряла смысл. На нем по-прежнему лежит груз ответственности за город, за конфликт с Аманитой, который необходимо срочно уладить.