— Велели сажать женщин и детей, — тихо сказал шофер. — Я не препятствовал. Они как горох посыпались.

— Сколько их? — спросил я сквозь зубы.

— Человек сорок.

«Что ж! — подумал я. — Сам виноват! Надо было спросить у Марии, сколько вдов с детьми. Теперь поздно. Ну и пусть! Сорок человек на восемнадцать комнат — нормальная коммуналка. Бывает и хуже!»

— Как устроились? — спросил я заботливо-фальшивым голосом. — Не растрясет? Дорога дальняя!

Ответом мне было нечто нечленораздельное.

— Дяденька! — Над бортом показалась головка Кати. — Ты обещал хлебца!

«Продукты разгрузили!» — спохватился я.

— У нас остались галеты? — спросил я у водителя.

— Ящик! Как увидел их, перенес один в кабину.

— Молодец! — похвалил я. Шофер зарделся. — Тащи!

— Вот! — сказал я, передавая ящик в кузов. — Дорогой погрызть. Как приедем, организуем обед. Вернее, ужин.

— Дяденька! — Над бортом снова возникла Катя. В руке она держала пачку галет. Как смог ушастик вытащить их так быстро, объяснению не поддавалось. — Я хочу в кабину!

Я не успел сообразить, как маленькая оторва взобралась на борт и прыгнула ко мне. Я еле успел подставить руки.

— Не беспокойтесь! — сказал я Марии, прижимая к груди веечку с галетами. — Ваша дочь не пропадет! Скорее уж мы все…

В Петроград мы въехали затемно. Схрумкавший галеты ушастик спал, свернувшись на моих коленях, а я складывал в голове речь для Прова. Если он откажется от должности коменданта общежития, мне придется туго. Искать другого времени нет. Бросить женщин на произвол судьбы нельзя. Я их сманил и теперь в ответе. Они не знают города, у них нет денег, да и с документами наверняка проблемы.

«Пообещаю Прову двойной оклад! — решил я. — Подпишу с десяток пустых чеков, чтоб мог в любое время взять в банке нужную сумму. Денег хватит: казна вернула долг за амуницию. Ему понравится распоряжаться!»

В глубине души я сомневался в справедливости своих выводов, но, как выяснилось, совершенно напрасно.

20

20