– Колени – это возрастное, как ни печально. А вот морду мне попортило, когда я на собственной закладке подорвался. Ладно, пойдем.

Он оставил запись в бортовом журнале, я свистнула собаке. Мы спустились на нижнюю палубу. Василиса запрыгнула в челнок так быстро, словно ей пообещали, что мы сейчас пойдем убивать шумных роботов, даром что они наши.

– План стандарт? – уточнил Павлов, садясь за штурвал.

– Да.

В сущности, отыскать группу людей у водоема – пара пустяков. Люди ходят за водой. Протаптывают дорожку. Обрубают ветви. Выкашивают камыши, если есть, и строят мостки. В первобытно-диких джунглях водопойные тропинки заметны, как белый волос на черной одежде.

Павлов вел челнок в двадцати метрах от земли на самом малом ходу. Я писала данные на чип. Отмечала пляжи, любые тропки, даже с виду звериные, устья ручьев. Через сорок минут мы вернулись к просеке.

– Ну? – спросил Павлов.

– Ни-че-го.

– А мне та речушка показалась вполне перспективной. Которая со стороны гор впадает.

– Если только…

Павлов снова поднял машину в воздух.

– Я вот чего подумал: у нас еще час с небольшим, и на хрена нам эти дорожки? Давай на горы поглядим.

– А что там есть?

– При съемке сверху – типичная вулканическая кальдера. Но что-то я снизу на эти пики глянул и засомневался.

В салоне стало холодать, Павлов включил обогрев. Василиса сзади демонстративно запыхтела, вывалив язык.

– Не прикидывайся, – лениво бросила я, – ты на Танире на самом солнцепеке валялась кверху пузом и не потела. А тут тебе жарко, видите ли.

Челнок приблизился к перевалу, несколько секунд – и мы оказались по ту сторону первого хребта.

– Ма-ать вашу… – Павлов протяжно засвистел и посадил челнок.

Я едва дождалась, пока поднимется купол. Выскочила наружу.

Под ногами расстилалась огромная круглая долина. Плоское дно с озером посередине. Стены, из которых словно вынимали шарики специальной ложкой, как вынимают из комка мороженого. Яркая зелень, перистые верхушки папоротников. Крики каких-то животных. Заходящее солнце.