– Как водичка? – пробормотал Павлов.

– Теплая.

– Сходить тоже, что ли? Там акулы не водятся?

– Не знаю. Максимум крокодилы, но их собака распугала.

Август бесшумно поднялся и скрылся в темноте.

– Хоть бы фонарик взял, – посетовал Павлов. – Впрочем, вдруг у него запасной есть?

Я раскидала ветки толстым слоем, села. Пальцами разобрала волосы, заплела. Василиса внимательно обнюхивала свою добычу. Меня осенило.

– Вася, ищи!

Ну да, уже побежала. Василиса посмотрела, склонила голову набок: «Моя твоя не понимай».

– Где ты это взяла? Ищи!

Ноль внимания.

– Васька, нюхай! – рявкнул Павлов. – Нюхай! След!

Собака как подорванная ломанулась вверх по склону. Отбежала на пятьдесят метров и оглянулась. Пришлось идти за ней.

Она привела меня не к тому круглому вырезу в скале, а к соседнему. Еще раз оглянулась и пошла внутрь, цокая керамическими когтями.

Путь оказался недолгим. Буквально в двадцати метрах от входа мы уперлись в гладкую стену. Василиса издала недовольный, разочарованный звук и поскребла лапой преграду. На ней не осталось ни царапины.

Я с фонариком изучала пол. Да, тут живут люди. На ногах нанесли черной грязи от озера, в трещинках и выбоинах скопился песок. Попадались куски смятой зелени, а вот перышко. Самое обычное перышко. Ну да, если здесь есть слоны, почему бы не быть уткам или гусям?

– Вася, пошли спать. Хватит. Утром вернемся.

Павлов ждал меня.

– Нашли?

Я рассказала.