Я уже видела эту картину. Таинственный храм Великой Мэри на Саттанге. Он стоял там, где в этой долине было озеро. Фотографии из дневника Фирса Ситона. Невероятное, фантастическое место. Я даже думала, это нарисовано.

Это космодром. Никаких сомнений. Тогда там, где мы сели, – карантинная площадка… Круглые выемки в крутых, но не отвесных стенах. Это ведь ангары. Ангары для таких же «тарелок», на какой улетела в неизвестность Сара Сэйер.

Сзади зашипело, дыхнуло горячим воздухом. Я оглянулась: ну конечно, Август Маккинби прилетел. Не мог он допустить, чтоб такое открытие без него произошло.

– Я так и думал, – сказал он, подходя и глядя на долину. – Просто не бывает таких случайностей.

Василиса вылезла вперед, застыла, нюхая воздух. И вдруг сорвалась с места, со всех лап кинулась вниз, то перелетая через валуны, то съезжая с осыпи на заду.

Мы кричали ей. Свистели. Орали русским матом.

Василиса исчезла в подступавшем лесу. Небо стремительно темнело, окрашиваясь в свойственный для Ядра синий цвет.

– Делла, сорок минут до отключения. Возвращайтесь с Павловым на корабль. Я найду собаку и переночую здесь, – распорядился Август.

Я не двинулась с места.

– Стоп. Никто никуда не поедет, – сказал Павлов. – Это самая большая дурость, какую можно придумать. Либо мы за десять минут поймаем собаку и вернемся, либо мы оставим ее здесь и вернемся, либо мы все ночуем здесь.

– Уж тебе-то с твоими коленями точно лучше вернуться, – сказал Август и пошел к своему челноку.

– Думаю-то я не коленями, – ответил Павлов. – Делла, пошли. С воздуха искать проще.

В два челнока, с включенными прожекторами, мы прочесывали джунгли, которые по мере понижения местности сгущались все сильнее, пока не стали непролазными. Некоторое время я различала путь, которым прошла Василиса – по сломанным мшинкам, источавшим душный аромат. Но потом мы уперлись в глухую стену папоротников, мхов, плаунов и лиан.

– Здесь не пройдет даже киборг, – донесся из динамика голос Августа.

– Ты хотел сказать, здесь даже лапа киборга не ступала? – поправил Павлов. – Правильно думаешь, она взяла левее.

В тяжелых сумерках я увидела Василису – далеко-далеко скакал по незаросшему склону рыжий стремительный мячик. Собака огибала долину по краю леса, торопясь так, словно опаздывала.

– Вон она, – сказал Август в тот же момент, когда Василиса с разгону нырнула в очередную круглую выемку.

Мы, не сговариваясь, полетели туда.

– Так, десять минут, – сказал Павлов. – Ищем ровную лужайку, чтоб поблизости был упавший, но не гнилой папоротник или плаун.

– Зачем он нам? – удивился Август.