Явилась не запылилась. То есть как раз запылилась.

Василиса узнала нас, кинулась здороваться, вертя не только хвостом, но и всей задней частью. В зубах она что-то держала и тыкала добычей то в меня, то в Августа, то в Павлова, но не отдавала. Я налила ей воды в освободившийся контейнер из-под концентрата, Василиса мигом выплюнула добычу и принялась жадно лакать.

– Могла бы и к озеру сбегать, – сказал Август. – Тут недалеко.

Василиса подняла голову, посмотрела на него, потом в темноту, потом снова на него. На ее морде ясно читалось: «Папа, ты дурак?» Она вернулась к контейнеру и уже не отвлекалась, пока не выпила все. Потопталась у костра, покрутилась и упала, тяжело вздохнув. Закрыла глаза.

Я развернула ее добычу. Тряпка. Самая обыкновенная синтетическая тряпка. То ли короткая штанина, то ли широкий рукав. Даже карман есть. Пустой. Тряпка грязная и ветхая. Сомнительно, чтобы находку можно было счесть следом Чужих. Я даже понюхала ее. М-да. Пахла она характерненько. С отвращением понюхала свои руки, выдернула из-под попы зеленую ветку, тщательно вытерла пальцы. Понюхала снова. Понятно, к озеру пойду я.

– Ты куда? – спросил меня Август, когда я направилась в проход.

– Руки мыть, – процедила я.

– Я с тобой.

– Я прекрасно справлюсь одна!

– Делла…

– Август! – позвал Павлов. – Прекрати.

Почему-то Август послушался его. Бросил мне фонарик и отвернулся. Я ушла, подсвечивая себе путь. В спину донесся шепот Павлова: «Ты обалдел, будешь даже в туалете ее сторожить? Оправится спокойно и придет. Вон, собаку пни, пусть ее охраняет». Ну, Павлов, думала я. Так глянешь – воспитанный человек, царь его принимает. А царапнешь поглубже – и вылезает парень с колонии, выросший в грубой рабочей среде.

Топ-топ-топ, меня догнала Василиса. Пошла рядом, весело поглядывая. Иногда она забегала вперед, вставала в картинную стойку и порыкивала в лес. Луч фонарика прыгал по редким камешкам дороги, проваливаясь в песок, выхватывая из чащи растительные побеги. Вскоре почва стала влажной, и я увидела явственные следы от колес. Да, нечто вроде тележки. А вот след ботинка. Мужского. Свежий след, даже горбик от дырки в подошве не распался еще.

Дорога резко повернула, и я вышла на берег. Справа тянулась гряда камней, только по ней можно было подойти к воде, не залезть по колено в жирную грязь. Я вымыла руки, посидела. Вода теплая… Надеюсь, здесь нет пираний. Я разделась и нырнула. В следующую секунду в озеро плюхнулась Василиса, подняв тучу брызг.

Накупавшись всласть, мы пошли назад. Наверное, мы отсутствовали долго, потому что мужчины уже не сидели, а лежали, и рядом с моим местом красовалась огромная свежая куча веток.