– А выдай. Мне будет, над чем подумать. – Царь вздохнул и с легкой завистью проговорил: – Везет же человеку… Занимается именно тем, чем я всегда мечтал. Маккинби, пить не бойся – эта штука похожа пиво. Слабенькая.

– Что же, Маккинби, ты равный, – решил старик. – Тогда ты и объясни Патрику, чем плох его план. А плох он кредитами. У Саттанга нет денег сделать все и сразу. Если не сделать, то нечем будет отдавать долги. Мы потеряем независимость. Формально мы будем суверенным государством, но на деле – во всем подчинены Земле. Патрик молод, ему, как всем молодым, кажется, что кредит можно вернуть.

– Это решаемая задача, – ответил Маккинби. – Если дело лишь в кредитах – можно обойтись без государства. Я мог бы дать в долг. На длительный срок и с щадящими процентами.

У царя хищно вспыхнули глаза.

– Маккинби, ты это как – серьезно?

– Если ты забыл, я не умею шутить.

– А проценты?

Маккинби лениво поднял руку, показав четыре пальца. Уточнил:

– Ровно средняя величина инфляции.

– Мне нужно пять миллиардов.

Маккинби пожал плечами.

– Пять миллиардов – это чистая прибыль от Сивиллы за четыре последних года. Примерно треть моего личного дохода за тот же срок. Я думал вложиться в Сонно. То княжество требует порядка двенадцати миллиардов только единовременно, если поднимать его всерьез. Но я принимал решение, исходя из разведданных, что Берг мертв, и имея в виду через шесть лет купить княжество.

– И зачем тебе Сонно?

– Бабушке будет приятно. Но Берг жив, да еще и сделал ребенка. Значит, через пять лет княжество вернется к нему – уже через ребенка. Оно мне надо – дарить ему двенадцать миллиардов?

– Ага, ага… И теперь ты ищешь, куда бы вложиться вместо Сонно.

– Я ничего не ищу. Просто я уже вывел из оборота половину нужной суммы – шесть миллиардов. Почему бы не помочь хорошему другу?

– Гм. И когда?

– А хоть завтра, – Маккинби взял кружку, наполненную для него стариком. Тот следил за ним с каменным лицом.

– Давай договариваться, – решительно сказал царь. – Твои условия?

Маккинби вдруг с грохотом поставил кружку назад. Царь вздрогнул, а старик подпрыгнул.