Царь угрюмо смотрел в пол. Сигарета дотлела, он бросил окурок в свою кружку с отравой.

– Но – беда. Врач проболтался, о маленькой тайне Хесса проведал генерал Мимору. Хессу это рассказал нынешний консул Земли на Саттанге. Какая угроза! Если кто узнает, Хесса с позором и насмешками изгонят в пустыню. А Мимору пообещал молчать… если. Если Хесс выполнит одну его личную просьбу. Хесс выполнил. Потом консул предложил ему вшить чип – для удобства общения, дружбу ведь надо развивать. Деваться некуда. Пришлось сказать, что красивые наручи – символ главенства в совете старейшин. Никто до Хесса таких не носил, но почему бы не ввести симпатичное новшество? Это ведь не те ужасные реформы, которые затевает царь. А царь, кстати, пользовался неожиданной популярностью. И его реформы почти никого не отпугивали. Индейцы с удовольствием говорили, как будет хорошо, если Саттанг сделается равным Земле. Такого Хесс допустить не мог. Потому что кому нужен старик с вялым членом и замшелыми представлениями о месте молодых, когда тут такой замечательный, сильный и красивый царь? Подумаешь, что полукровка. А царь и должен быть особенным…

Царь тем временем с каждым жестом становился все более и более человечным. У него изменилась поза – теперь он сидел, положив щиколотку правой ноги на колено левой, небрежно бросив запястья на подлокотники. Индейцы сидят, развалив колени.

– Мимору вел себя разумно. До определенного момента. Даже его просьба выстроить базу на Большом Поле – это чепуха. В крайнем случае, тамошние бандиты окажут силовую поддержку Хессу. Но в один прекрасный день Мимору попросил о кощунстве. Хесс сообразил: это то, что надо. Его шанс сменить царя, ставшего опасным. Некий земной путешественник проник в закрытый для чужаков храм и сделал несколько роскошных снимков…

– Мать Чудес… – прошептал царь, широко распахнув глаза.

– Великолепная скульптура, – согласился Маккинби. – Снимок попал в сеть, им заинтересовались, его начали изучать. Один приятель сказал Мимору, что хочет украсить этой статуей свой дворец. Прекрасная женщина, чистое золото и дождь драгоценных камней. Денег у него хватало. Для вас это – главная святыня планеты. Для одного подонка – всего лишь золотая статуя, которую захотелось иметь у себя дома. Патер прав: земляне считают вас дикарями. Будь у вас свои корабли и своя армия, вас не грабили бы как вчерашних обезьян, с чувствами которых не нужно считаться. Такова плата за изоляцию и невежество, которые ты, Хесс, называешь традицией. Вашими святынями хвастаются коллекционеры, для которых это всего лишь редкие и дорогие игрушки, каких ни у кого нет. Я историк – так было всегда. Всегда более развитый приходил и отбирал святыни у более дикого. Дикари бесились – но все их святыни в музеях, а не в храмах. Горькая правда. Еще более горькая – та, что красть их помогали свои же предатели. Таким предателем ты и стал, Хесс. Твоя настоящая святыня – личная власть. Как многие иерархи древних церквей, сам ты давно ни во что не веришь, кроме как в себя. И для тебя Мать Чудес – лишь средство для достижения цели. Как и для Мимору. Как и для заказчика.